Темная сторона равновесия - Ксения Солар

В воздухе висел едкий пороховой дым, смешанный с тяжёлым, сладковатым запахом крови. На полу, среди осколков стекла, лежала Яна. Под ней расплывалась тёмная лужа; по краям она уже начала подсыхать, стягиваясь в бурую корку. Прямо над ней на коленях сидела Ева. Руки и одежда — сплошь в крови, липкой, застывающей, въедающейся в ткань и кожу. Она смотрела в одну точку остекленевшим взглядом. Ни движения, ни слёз, ни даже намёка на реакцию.

— Яна! — Виктор бросил винтовку и рухнул на колени рядом. — Ева! Что здесь произошло?! Ева, ответь мне!

Он схватил её за плечи, встряхнул. Ева даже не моргнула. Глаза остались сухими, открытыми, невидящими. Голос Виктора дошёл до неё сквозь толщу воды — далёкий, чужой, не имеющий смысла. Она продолжала сидеть в каменном ступоре, отрешённая от всего, что происходило вокруг.

— Назад, Виктор, дай дорогу! — рявкнул Гроз, вбегая в зал с раскладными носилками.

Они с Виктором осторожно подхватили безжизненное тело Яны и перевалили на мягкое полотно. Кровь мгновенно пропитала ткань, расползаясь тёмным пятном. Виктор поднял свою часть носилок, Гроз — свою. Они развернулись и вынесли Яну из зала. Ни один из них не обернулся к Еве.

Март заметил неподвижное тело у стеллажа. Сняв автомат с предохранителя, он подошёл к Артуру, наклонился, прижал два пальца к его сонной артерии.

— Командир! — окликнул он, выпрямляясь. — Этот ублюдок жив. Без сознания, но дышит. Челюсть в крошку, бедро разворочено.

Март со злостью пнул тело носком тяжёлого берца, затем схватил Артура за отворот окровавленной куртки и без церемоний поволок по бетону к лестнице на нижние этажи. Он прошёл мимо Евы, не замедлив шага.

Через разбитые двери в зал стремительно вошёл Паша.

— Паша, живо! — отдал приказ Виктор с порога. — Бронированный внедорожник, двигатель! Везём Яну в закрытый госпиталь. Быстро!

— Понял. — Паша развернулся и вылетел на улицу.

Хлопнули дверцы, взревел форсированный двигатель, и через секунду визг шин стих где-то на выезде со двора.

В огромном разрушенном зале повисла мёртвая тишина — та самая, что наступает после шквала, когда всё уже случилось, а эхо ещё дрожит в воздухе.

Ева так и осталась сидеть одна на холодном бетоне. Вокруг неё темнело пятно подсыхающей крови, в углу валялись гильзы, тускло поблёскивая латунью. Она по-прежнему неподвижно смотрела в пустоту — туда, где только что была Яна. Или туда, где теперь ничего не было.

Шум уехавшего внедорожника окончательно стих за воротами. Мёртвая тишина зала медленно, капля за каплей, вытесняла звенящий гул в ушах Евы. Взгляд постепенно обретал чёткость. В нос снова ударил въедливый металлический запах крови, а пальцы ощутили липкую, остывающую тяжесть на коленях.

Шок отступал, уступая место сокрушительному осознанию. Яну увезли — она истекала кровью. Артура утащил Март. А вокруг — разбитые чашки, стреляные гильзы и тёмное пятно на бетоне.

Ева с трудом перевела дыхание. Ноги не слушались, но она превозмогла сковавшую тело слабость и, опираясь ладонью о стену, медленно поднялась с колен. Каждый шаг отдавался глухим эхом в пустом зале. Она вышла в полутёмный коридор, ведущий к гаражному боксу.

Впереди показался Март — на ходу застёгивая жилет, подтягивая ремни и проверяя затвор пистолета. Торопился к оставшейся машине, вслед за Виктором и Грозом.

— Март... — тихо окликнула его Ева.

Он замер на секунду, но головы не повернул, продолжая проверять снаряжение.

— Март, возьми меня с собой. Пожалуйста. — Ева сделала шаг ближе, вглядываясь в его спину. — Я должна быть там. Я должна знать, что с Яной.

Март развернулся. Взгляд прошёлся по её испачканной кровью одежде и застыл где-то в районе плеча.

— Нет. — Голос сухой, отстранённый. — Командир не давал приказа выпускать тебя из штаба. Сиди здесь.

— Но Март!..

— Я всё сказал, Ева.

Он развернулся и быстрым, размашистым шагом направился дальше по коридору. Тяжёлая железная дверь в гараж со скрипом отворилась и с глухим стуком захлопнулась за его спиной. Через пару секунд из-за стены донёсся гул мотора, затем — шуршание гравия под колёсами.

Ева осталась стоять в пустом холодном коридоре одна.

Она смотрела на запертую дверь. В груди заныла ледяная, тяжёлая боль. В голосе Марта, в его избегающем взгляде, в этой жёсткой категоричности она прочитала то, чего боялась больше всего.

Они винят её.

Это из-за неё Артур вырвался. Из-за неё Яна сейчас на операционном столе. И теперь её заперли здесь — как опасный груз, причинивший вред команде.

Ева медленно развернулась и побрела по тёмному коридору в свою комнату. Каждый шаг давался с трудом — ноги едва слушались. Войдя, она не стала включать свет и бессильно опустилась на край кровати.

В комнате царил сумрак. Ева подняла руки и уставилась на собственные ладони. Только сейчас, когда первая волна оцепенения окончательно спала, она почувствовала тупую, жгучую боль. Пальцы и ладони были не просто вымазаны в остывшей крови Яны — они были иссечены глубокими рваными порезами. Осколки разбитой кружки въелись в кожу, когда Ева отчаянно, из последних сил скручивала жгут. Но физическая боль сейчас казалась чем-то далёким, почти неощутимым.

Так она просидела ещё около получаса — неподвижно, глядя на израненные руки в полной тишине пустого штаба.

Наконец, не выдержав давящего молчания, Ева дрожащей рукой нащупала в кармане телефон. Экран высветил имя Виктора. Она набрала номер и прижала трубку к уху. Гудки тянулись бесконечно, один за другим, пока вызов не сорвался. Виктор не ответил.

Ева судорожно сглотнула подступивший к горлу ком и перевела дыхание. Пальцы почти не слушались, когда она набирала номер Гроза. На этот раз гудок был всего один.

— Да, Ева, — раздался в трубке сдержанный, глубокий голос. Слишком ровный. Без единой живой интонации.

— Гроз… — выдохнула Ева, едва удерживая телефон. — Как она? Как Яна? Пожалуйста, скажи, что с ней всё в порядке… Скажи, что вы успели…

На том конце воцарилась тяжёлая, невыносимая пауза. Слышалось лишь слабое шуршание помех. Гроз молчал, будто не находил слов — или не решался произнести неизбежное. Каждая секунда этого молчания натягивала нервы Евы до предела.

— Мы не успели, Ева, — наконец тихо и глухо произнёс Гроз. — Она умерла по дороге. Слишком большая кровопотеря.

Слова ударили лезвием. Ева даже не успела осознать их — просто почувствовала, как внутри что-то обрывается. Пальцы ослабли. Телефон выскользнул из рук и с глухим стуком упал на ковёр. Динамик ещё что-то тихо бормотал, но Ева больше ничего не слышала. Мир вокруг рухнул, погружая её в абсолютную, уничтожающую тьму.

Из груди вырвался сорванный, нечеловеческий крик