Попаданка на диплодоке: инструкция по выживанию - Ася Юрская

— Здесь, — тихо сказал он, указывая на узкую тропу, ведущую вглубь оврага. — Вентиляционные решетки шахты вон там, за валунами. Ветер дует от них. Если мы выльем феромоны здесь, запах пойдет прямо в трубы.

Егеря молча начали спешиваться, откупоривая тяжелые кожаные фляги. Запах ударил в нос с такой силой, что у меня сразу же слезы выступили на глазах.

— Выливайте, — скомандовал Дамиан.

Темная жидкость полилась на камни, впиталась в мох, начала испаряться.

— Готово, — доложил старший егерь, захлопывая последнюю флягу. — Отходим. Нам нужно быть на возвышенности.

Мы забрались на плоский выступ скалы, откуда открывался вид на вентиляционные решетки, скрытые теперь густым туманом, и стали ждать.

Все вокруг, казалось, затаило дыхание. Даже птицы перестали петь. И в этот миг мы услышали звук, который начинался где-то глубоко в земле и поднимался, превращаясь в вибрацию. Из тумана вышли они — пять огромных аллозавров. Они двигались слаженно, тихо, если не считать низкого утробного рычания. Динозавры подошли к решеткам. Самый крупный, с обрубленным хвостом, ударил лапой по камню. Звук прокатился по оврагу, как выстрел. Они начали копать. Когти впивались в камень и землю, ломая металлические прутья, словно те были сделаны из тонкой проволоки. Звук скрежета металла слился с треском камней и через несколько минут они прорвались внутрь.

Почти сразу из глубины шахты донеслись человеческие крики звуки выстрелов. Земля под нашими ногами начала дрожать от ударов гигантских тел внизу.

Дамиан выдохнул. Его лицо было белым, как мел, но в глазах было облегчение.

— Они сделали это, — прошептала я.

— Они сделали свое дело, — ответил он, не отрывая взгляда от шахты, из которой теперь валил густой черный дым. — Теперь нужно уходить, пока запах не привел кого-то еще.

Мы спустились со скалы и бросились к реке. За спиной земля продолжала содрогаться. Мы шли к лодкам, спрятанным в камышах. Я чувствовала, как внутри меня отпускает напряжение последних недель.

Когда мы оттолкнули лодку от берега, туман начал рассеиваться. Течение подхватило нас, унося прочь от места битвы. Я посмотрела на Дамиана. Он сидел напротив, закрыв глаза, откинув голову на борт и выглядел таким уставшим.

— Дамиан, — тихо позвала я.

Он открыл глаза.

— Что?

— Завтрак, — сказала я. — Так есть хочется.

Он рассмеялась и звук его смеха разлетелся над рекой. И впервые за очень долгое время я поняла, что больше не хочу возвращаться в Москву. Мой мир был здесь: в этой лодке, с этим человеком и с этим безумным, опасным миром, который я наконец-то научилась понимать.

Глава 34

Лодка причалила к одному из тайных причалов заповедника уже тогда, когда солнце полностью взошло. Мы пробрались в усадьбу через черный ход. Нас уже ждал завтрак, правда, состоял он из наспех заваренного чая и огромного куска ветчины, который мы с Дамианом уничтожили молча, слишком уставшие для слов. Но стоило нам отойти от стола и выйти на крыльцо, как мир снова решил напомнить, что в Террановаре расслабляться запрещено.

Мы только успели сесть на орнитомимов, чтобы объехать периметр усадьбы, как навстречу нам, спотыкаясь и размахивая руками, вылетел один из егерей.

— Лорд Фаррер! — выкрикнул егерь, его лицо было бледным, а в глазах плескался ужас. — У нас гости!

Дамиан осадил ящера так резко, что тот возмущённо фыркнул и едва не сел на хвост.

— Какие гости? — голос лорда стал жёстким.

— Приехали Люди Церкви. Спрашивают о госпоже Елисеевой. Говорят, у них ордер от самого Верховного Инквизитора, и они оцепили периметр.

Я похолодела от страха. Я знала, что это значит. Взрыв в шахте. Он был слишком мощным, столб дыма был виден за десять миль. Мы буквально маяковали для них, как новогодняя ёлка в тёмном лесу. Инквизиция не могла проигнорировать несанкционированный подрыв в заповедной зоне, а добравшись до руин, они быстро связали следы с «подозрительной чужестранкой» лорда Фаррера о которой им напела Изабелла.

— Началось, — прошептала я.

Дамиан резко повернулся ко мне и сжал мою руку.

— Я не отдам тебя, — тихо, но твёрдо сказал он.

— Дамиан...

— Нет. Пусть приходит хоть сам Император.

— Пока мы не выйдем к ним, мы не узнаем, каковы их намерения. Пойдем, — успокаивающе сказала я.

Мы вышли во двор. У крыльца стояли трое в серых рясах с вышитыми на груди гербами Церкви. Золотыми, выпуклыми, с всевидящим оком в центре шестерёнки. Выглядели они как бюрократы от религии, а не как фанатики. Таким бы в налоговой работать, а не на кострах сжигать… Шути-шути, Елисеева, пока голова на плечах!

Старший из них, сухопарый, с холодными серыми глазами, шагнул вперёд.

— Лорд Фаррер? — произнёс он. — Мы здесь по поводу вашей гостьи.

— Она под моей защитой, — ответил Дамиан, вставая между мной и церковниками.

— Церковь не спрашивает разрешения, — спокойно произнёс человек, доставая из широкого рукава свиток пергамента. — Госпожа Елисеева должна проследовать с нами в столицу для дознания.

— На каком основании? — мой голос прозвучал на удивление твёрдо.

— Подозрение в ереси, незаконном перемещении между мирами, связях с иномирными силами и организации разрушительного взрыва в южном секторе, — зачитал он, даже не заглядывая в свиток.

Я не выдержала и фыркнула.

— Иномирными силами? Простите, но я всего лишь попала сюда случайно! У меня даже визы нет, не то, что связей с тёмными культами. Я вообще-то археолог, а не повелительница демонов. А взрыв — это производственная необходимость.

— Вот и расскажете это на дознании, госпожа, — ядовито улыбнулся он. — Для нас вы просто папка с делом, которую нужно подшить в архив. Или сжечь.

— Нет, — отрезал Дамиан. — Она никуда не поедет.

Человек Церкви улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз.

— У вас нет выбора, лорд. Если вы будете сопротивляться, вас объявят соучастником. Ваш титул и ваш заповедник не спасут вас от костра. Таков закон.

— Тогда объявляйте.

Повисла тишина.

— Дамиан, — тихо сказала я через несколько секунд. — Не надо. Ради меня не надо. Я не хочу, чтобы ты сгорел.

— Надо, — ответил он, не оборачиваясь.

Старший из церковников покачал головой.

— Это ваш окончательный ответ?

— Да.

— Хорошо. — Он сделал знак своим