Средневековая история - Галина Дмитриевна Гончарова

Бран повертел фибулу в руках. Тяжелая… глупо такое на плащ цеплять, отвисать будет, но чтобы свое богатство показать, люди и чего поглупее выкинуть могут.

– Вот оно что… откуда это у вас, ваше высочество?

– Я стала думать. Что-то спрятанное… где? Где можно спрятать вещь так, чтобы не наткнулись? Ни подруги, ни слуги…

– И?

– У меня, конечно, – Анжелина даже развела руками от удивления. – К моим вещам имеют доступ только фрейлины, я сама их не чищу, не привожу в порядок, я просто говорю, что хочу надеть. Алия чаще всего помогала мне, у нее был идеальный вкус.

– И где была фибула?

– Алия положила ее в карман красного платья, – развела руками Анжелина. – Я его не люблю, и не знаю, как оно попало в сундук, я бы его точно не надела.

Бран только головой покачал. Такого он даже придумать не смог бы.

Спрятать улику (это слово он перенял от Анжелины) там, где ее точно искать не будут? Изворотливый женский ум, что тут скажешь. У девушки хватило ума спрятать фибулу, но не хватило ума понять, что шантажисты плохо заканчивают. Не рассчитала свои силы, связалась с кем-то опасным, потребовала больше, чем ей могли дать.

– Больше там ничего не было?

– Нет.

Бран кивнул.

Он примерно мог себе представить, как это было.

Девушка что-то услышала, нашла фибулу…

Что именно она услышала?

Как это произошло?

Кому принадлежала фибула?

Получив ответ на эти вопросы, Бран получал ответы и на все остальное. И кто убил, и зачем, и даже что пообещали жадной соплюшке. Эта находка многое меняла.

Бран с признательностью поглядел на Анжелину.

– Ваше высочество, вы чудо.

Анжелина покачала головой.

– Просто вы не могли в моих платьях покопаться, а я могла, – и заметив какой-то очень задумчивый взгляд Брана и подозрительно краснеющие кончики его ушей, поменяла тему. – Чья это застежка?

– Я не знаю. Но узнаю очень быстро.

– Надеюсь, моим девушкам ничего не угрожает?

Анжелина явно проглотила слово «оставшимся».

– Я приставлю к ним охрану, – пообещал Бран. – А еще сообщу всем, что нашел фибулу.

– Зачем? Преступник же спрячется?

– Посмотрим, – усмехнулся Бран. – Посмотрим…

***

Ее высочество ушла, а Бран смотрел на лежащий перед ним золотой кругляшок.

Смотрел насторожено, неприязненно, подозрительно…

У вирман не было гербов, как таковых, они просто украшали свои щиты, паруса, иногда даже дома, чем понравится. Кто-то рисовал вепря, кто-то медведя, кто-то ханганского зверя ягуаля – сколько людей, столько и вкусов. А вот змей не любили.

Змеи были животным Холоша. Личным, любимым, покровителя Брана всегда изображали именно так – со змеей на шее, или со змеями в руках. Изобразить нечто подобное на фибуле?

Это как если бы палач в своем колпаке и с топором наперевес гулял бы по городу в свободное время. Или убийца, который повесил себе на шею список жертв.

С таким на Вирме не связался бы никто.

Но фибула-то есть? С этим не поспоришь…

Фибула?

Или опознавательный знак? Который не перепутаешь, потому что даже жрецы Холоша не украшают себя ничем таким? Это же символ Бога, кто в здравом уме решится его себе присвоить? С Холошем поспорить?

Нет дураков. А вот завести такие бляхи «для своих» – можно. Уж точно не спутаешь.

Приколоть к плащу с изнанки, при случае откинуть полу, показать бляху, или повесить на цепочке на шею… это кажется более правдоподобным, чем разгуливать с чем-то таким на виду.

Но если это опознавательный знак – тогда есть группа людей? Хотя это Бран и так подозревал.

И еще вариант. Кто может рассказать про эту бляху? Бран пригляделся к золотому кругляшу, повертел его в пальцах, отметил тонкую работу, изящество сплетенных змеиных тел… руку мастера может узнать не только владелец драгоценности, но и другой мастер.

А зная мастера, можно узнать и кто к нему обращался, и с чем… Бран не питал иллюзий – вряд ли человек, сработавший эти бляхи (Гардрен уже даже не сомневался, что их несколько) оставлен заговорщиками в живых. Не тот у них почерк, уже две девчонки жизнью поплатились, и кто еще поплатится?

Мастер наверняка мертв, но это хоть какой-то кончик ниточки.

Кто у нас тут из ювелиров рядом живет?

Ремесло ювелира на Вирме было не особенно в почете, потому как требовало умений, навыков, и занимались им в основном эввиры, а они обучать всех подряд не рвались. Но иногда попадались и вирманам люди, знающие ювелирное дело, умеющие гранить камень и превращать мертвые металлы в драгоценности. Они оставались на острове, брали себе учеников…

Ближайший такой мастер жил в трех днях пути, в клане Оронстег.

Съездить, что ли?

Бран кивнул своим мыслям. Съездить, обязательно. Такие люди все наперечет, должен кто-то узнать руку мастера.

Оставался один вопрос.

А что нужно заговорщикам?

На Вирме нет королевской власти, на Вирме нет какого-то верховного правительства, а сильнейшие кланы… что проще – развивать свой клан, или выбить чужой? Заметим, более сильный?

И зачем такие риски?

Брана не покидало ощущение, что он не видит чего-то важного, чего-то перед самыми глазами… чего?

Что происходит? Какой паук умудрился сплести паутину у него под носом? Брану было это очень интересно. И он собирался отловить паука и поотрывать у него все ноги. Медленно, по очереди со вкусом и расстановкой. Чтобы в его доме не пакостили.

Исключительно в познавательных целях. Надо же ему узнать всю подоплеку происходящего?

Приняв решение о поездке, Бран решительно встал, привычно перехватил поудобнее трость, с которой сжился, как со своей пятой конечностью, за эти-то годы, и отправился к Олаву.

Если кто подумал, что господин Гардрена поедет без сопровождения, сорвется в ночь и исчезнет…

Вот еще не хватало. Брану не семнадцать лет, чтобы такие глупости проделывать. Он все расскажет. И куда, и зачем, и когда вернется…

Риски?

Допустимые.

Как любой умный человек, Бран предпочитал считать, что его враги тоже умные. Или даже умнее, чем он. Дурак считает дураками всех остальных, и проигрывает, умный учитывает все сильные стороны врага и находит для них противовесы.

Не то, чтобы Бран опасался смерти, чего бояться жрецу Холоша, но глупой смерти…

Глупой, бездарной, бессмысленной… должны быть фобии и у Брана Гардрена?

Обязаны. Даже если он отродясь такого слова не ведал.

***

Олав Хардринг был у себя. Сидел в парадной зале, и что куда как хуже, компанию ему составляли Ричард Ативернский и его сестра с фрейлинами.

Ладно, рассказывать зато не надо.

Бран медленно (не с его ногой