Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— Знаю, мне следовало рассказать обо всем раньше, но я… — неуверенно говорит Даниэль. — Я решил промолчать. Тем более, тогда все винили меня в бедах Роуза. А если бы я сказал такое, то еще больше усугубил бы свое положение. Мне бы никто не поверил. Да и Питер не стал бы подтверждать мои слова. Как сегодня. Он сразу начал все отрицать, когда я заговорил об этом.

— Могу подтвердить, — тихо вставляет Анна. — Про поступок Питера я не знала, но видела, что у Даниэля была забинтована рука. И что с ней произошло – он так и не рассказал. Хотя у меня было какое-то нехорошее предчувствие на этот счет.

— Какой ужас… — качает головой Максимилиан, с трудом проглатывает кусочек лазаньи и кладет вилку и нож на тарелку. — Кошмар! У меня слов нет!

— Да уж, не думал, что этот парень зайдет так далеко… — нервно сглатывает Джордж. — А ведь он казался мне таким порядочным и хорошим… Поразительно, как резко человек мог поменяться за каких-то несколько месяцев.

— Как вы уже наверняка поняли, вспышки агрессии у него были и раньше, — задумчиво говорит Даниэль. — Но в спокойные периоды Питер просто сама милота. Мудрый и заботливый человек, который поможет и хорошим советом, и добрым словом, и крепким объятием.

— Значит, этот парень все еще не в порядке? — заключает Лилиан. — Значит, остались какие-то нерешенные проблемы, которые мешают ему нормально жить?

— Проблемы действительно есть. Есть что-то, что произошло в далеком детстве и нанесло Питеру серьезную травму. Настолько сильную, что он предпочел все забыть и не хочет к этому возвращаться.

— Хм, психологическая травма, которая наложила отпечаток на всю его дальнейшую жизнь… — задумчиво говорит Джордж, поглаживая подбородок.

— На эту мысль нас натолкнул мистер Джонсон, который ведет дело Маркуса. Он однажды предположил, что его проблемы могут скрываться в каких-то заблокированных воспоминаниях. Но пока Питер не захочет, нам не удастся узнать, в чем дело.

— И он, как я поняла, не хочет? — уточняет Кэссиди.

— Не хочет. Хотя однажды и сам признал, что как будто что-то упускает. А все его воспоминания начинаются с подросткового возраста. То есть, детства как будто и не было!

— И что, у вас нет никаких предположений, с чем это может быть связано?

— Возможно, дело в каком-то мужчине, — задумчиво отвечает Анна. — Питер признался, что побаивается мужчин гораздо больше, чем девушек, хотя и им тоже не особо доверяет. Но в этом случае мы знаем, что дело в девчонке, в которую он был влюблен, но которая прилюдно его унизила.

— Надо же… Его как будто в детстве пытался убить какой-то мужик, а он кое-как сумел унести ноги. А он был настолько мелким, что до жути испугался и преступника, и оружия, если оно у его было.

— Хм, интересная версия, сестренка… — слегка хмурится Даниэль, откинувшись на спинку стула. — Тут взрослый будет в шоке, а если кто-то попытается запугать или убить ребенка…

— Но кому это понадобилось? — недоумевает Джордж. — Кому нужно было пытаться убить ребенка?

— Возможно, к этому как-то причастен Маркус, — предполагает Анна. — Который где-то встретил Питера и попытался его убить.

— Как вариант. А мог ли этот тип знать, что это был его родной сын?

— Не думаю. Маркус ведь сказал, что узнал про Питера от Корнелии, женщины, которая его вырастила, и благодаря группе, которая начала становиться популярной. Тогда-то он и понял, что Питер Роуз на самом деле Теодор Лонгботтом.

— Верно, — кивает Даниэль. — Это просто могла быть так называемая охота Маркуса на мясо. Мы ведь знаем, что он убивал людей любого возраста, расы и национальности. Не щадил ни взрослых, ни детей. Вот Питер тоже мог попасться ему под горячую руку и… Сильно испугаться.

— А вдруг было что-то более серьезное? Хелен ведь тоже столкнулась с Маркусом, когда была еще совсем ребенком. Но она об этом прекрасно помнит, хотя также была напугана.

— Ну да, хочешь сказать, что какой-нибудь больной мужик решил снять перед ребенком штаны и вывалить свое хозяйство? — недоумевает Кэссиди.

— Кэссиди! — резко одергивает Даниэль.

— Что? Я просто предположила!

— Однако зная, что Питер жил в неблагополучном районе, то я бы мог ожидать чего угодно, даже чего-то подобного, — потирая руки, предполагает Джордж. — Там вечно ошиваются всякие алкаши, наркоманы и прочая нечисть.

— Бр-р-р, звучит жутко! — слегка морщится Максимилиан.

— В любом случае вам не стоит об этом беспокоиться, — спокойно говорит Даниэль. — Что касается Питера, то мы с парнями будем разбираться уже сами. Не имею понятия как, но мы что-нибудь придумаем.

— Думаю, сейчас важнее всего доказать, что вы ему не лгали, — задумчиво говорит Лилиан. — Что Хелен жива и здорова. Чтобы Питер прекратил от вас бегать и обвинять вас в заговоре вселенского масштаба.

— Хелен – наша последняя надежда. Если и ей не будет под силу ничего изменить, тогда… Тогда мы умываем руки.

— Думайте, у вас ничего не получится? — с грустью во взгляде спрашивает Джордж.

— Все может быть, Джордж. Может быть и такое, что Питеру уже ничто не поможет. Возможно, все зашло слишком далеко, а его болезнь будет прогрессировать, делая Роуза опасным для общества человеком.

— И вы реально так просто сдадитесь? — недоумевает Кэссиди. — Вы бросите больного человека на произвол судьбы?

— Никто из нас этого не хочет! Но нельзя помочь человеку, который отказывается от помощи. Вот если бы ты не согласилась добровольно вылечиться от наркотической зависимости, я бы уже ничего не смог сделать. Все усилия и деньги были бы потрачены впустую.

— Я понимаю, но… Все равно как-то стремно бросать человека. Пусть даже он и больной. Питер ведь ваш с ребятами друг, который всегда был рядом в тяжелые для вас моменты.

— У нас нет выбора, Кэссиди. Мы попытаемся что-то сделать в последний раз, но сдадимся в случае неудачи.

— Но это неправильно, Даниэль! Вы не можете так легко его бросить! Особенно ты! Питер ведь был твоим другом на протяжении многих лет и многое для тебя значит.

— Думаешь, мне приятно от всей этой ситуации? Нет, как раз-таки наоборот! У меня