Вампиры Дома Маронар - Александра Плен

Скользнула языком по его губам, оттянула зубами нижнюю, пробралась внутрь его рта. Джет глухо охнул и задрожал. И тут до меня начало доходить – медленно, но верно, как до жирафа после третьего пинка.

– Ты так реагируешь на поцелуи, будто… девственник, – немного отстранилась и вгляделась в его лицо.

Джет смутился до красных пятен. Да ладно! Правда? В двадцать лет? Хотя, о чём это я? Мне почти двадцать шесть, я жила в более свободном мире, полном соблазнов, и то… А он, с такой внешностью и харизмой – и до сих пор… невинен? Или как раз, поэтому невинен? Когда на тебя бросаются, как на сочный стейк, невольно начнёшь шарахаться от любой вилки, которая к тебе тянется.

Стало немного стыдно. И почему, интересно, рядом с ним из меня всегда вылезала эта безбашенная версия себя?

Джет младше меня, но рядом с ним было так спокойно и легко, будто он – моя тихая гавань, стабилизатор настроения и надёжная каменная стена, за которой не страшна ни одна буря. И нет, я не видела в нём «младшего брата». Вообще никак. Его ум и эта рассудительность моментально выбивают из головы сюсюканье. Странный парадокс: он – почти юноша, а держится серьёзнее, чем я, «женщина в летах», как бы больно ни звучала эта формулировка для моего эго. Рядом с ним я превращаюсь в какую-то юную студентку на каникулах, у которой в расписании всего три предмета: «жизнь», «смех» и «развлечения».

– Кхм… – кто-то выразительно прокашлялся у входа.

Я удивлённо обернулась. В проёме маячил один из моих телохранителей, деловой и серьёзный дядечка.

– Там это… Глава всех зовёт в зал. Будет объявление делать, – отчитался он, старательно отводя от нас глаза.

Я тяжело вздохнула. Романтическая пятиминутка закончилась, не успев толком начаться. Ну что ж, поцеловались в тестовом режиме – и то хлеб. Джет вёл себя паинькой: смирно, послушно, даже не сильно отбивался. А я… я получила массу удовольствия… нужно как-нибудь повторить, желательно без зрителей и по трезвому.

Когда мы оказались в поле видимости Эаннатума, тот махнул рукой, прерывая музыкантов. Все затихли. Глава важно вышел вперёд, держа за руку сияющую дочурку. Меня кольнуло подозрение.

– Через месяц, сразу после турнира, который мы обязательно выиграем, – он кивнул в мою сторону, будто я у него талисман на удачу, – состоится свадьба моей дочери Эблы Маронар с Джетом Маро́. – О! Так значит, у шпиона фамилия Конягин, по-нашенски? Прелесть какая неожиданность. – Приглашены все. А закончить бал я хочу демонстрацией одного из синов, предоставленного нашей иномирянкой.

Все захлопали. Глава вытянул правую руку, прикрыл рот левой и что-то прошептал. Вытянутая конечность превратилась в лапу с длинными когтями. Ну да, что он ещё мог изобразить? Только свою любимую «метаморфозу».

Пока почтенные гости таращились на своего Главу и громко восхищались его умениями, Эбла пулей долетела до нас, вцепилась обеими руками в Джета и повисла на нём, как новогодняя игрушка на главной сосне – звенит, сияет, а отцепить – разве что топором. Джет застыл с непроницаемым лицом, а я почувствовала себя третьей лишней – вроде и понимаю, что чувства здесь лишь с одной стороны и то не факт, что искренние, но сердце почему-то тоскливо сжимается.

Крики, свист, хлопки. Видимо, син зашёл на «ура». Мне же лучше. Очки нарабатываю. А если я надежда и опора дома́на, то можно и покапризничать – у меня вообще сегодня день нервный. Схватила Джета за другую руку и развернула в свою сторону:

– Джетушка, дорогуша. Проводи наверх, а то заблужусь ещё. Потом можешь вернуться и дальше наслаждаться балом, если захочешь, конечно, – последнюю фразу пропела с таким двусмысленным намёком, что даже тупой бы догадался, что я имею в виду.

Эбла тупой не была. Но держать себя в руках ещё не научилась.

– Отстань от моего жениха, старая развалина! – выплюнула она, зашипев, как раскалённая сковорода, брошенная в воду. Ну, почти копия папаши, только менее симпатичная.

– Ой, детка, – улыбнулась я, убирая её пальчики с руки Джета, как котёнка с шторы, – не хватайся, а то занозишься. И, к слову, жених – это когда кольцо на пальце, а не слюни на плече.

– Кольцо будет, – сказала Эбла с таким видом, словно сама сейчас побежит за ним в ближайшую ювелирку. – Джету просто было некогда его подарить. Он же тебя охраняет круглосуточно, ни на шаг отойти не может. А стариков обижать некрасиво.

Укол засчитан. Но я буду не я, если позволю ей победить на своём же поле. Я училась стервозности у лучшей – у моей бабули.

– Полностью согласна, – кивнула благосклонно. – Поэтому я тебя прямо сейчас не обижу. Подожду, пока подрастёшь. Ещё пару десятков приёмов – и, глядишь, научишься не висеть на мужчинах, как шейное украшение.

От злости Эбла вытянулась в струнку, хищно сверкнула круглыми глазёнками и стала ещё больше похожа на крыску.

– Он мой! – завизжала так громко, что на нас начали оборачиваться.

– А уйдёт со мной, – улыбнулась я тихо и вежливо. – Потому что взрослые обычно уходят с теми, кто умеет говорить, а не пищать.

Всё, аргументы закончились. Осталось только обиженное пыхтение и скрип зубов мелкой нахалки. Некоторое время мы перетягивали парня каждая в свою сторону. Я оказалась сильнее. Ну, или наглее, что тоже верно. На Джета я не смотрела: реакция на борьбу за его тушку осталась тайной за семью печатями.

Было, конечно, стыдновато, что я, взрослая (вроде бы) женщина, дала себя спровоцировать малолетке.

– Джет, идём? Или ты решил и дальше развлекать капризных девочек?

Где-то рядом фыркнули со смеху – кажется, Левант. Кто-то присвистнул, кто-то захлебнулся напитком. Все вокруг жадно смотрели за нашей схваткой, попивая что-то из бокалов. В глазах разряженных дам читалась честная, ядрёная зависть. К кому – ко мне? Что, тоже с радостью уволокли бы Джета, если бы смогли отвоевать его у дочурки Главы? Если бы вообще рискнули с ней сцепиться?

Глаза горят, зубы щёлкают, ноздри трепещут, чуя запах крови. Вот они, настоящие вампиры Дома Маронар.

Джет оглядел зал взглядом «куда бы тут тихо сбежать и больше никогда не возвращаться» и сухо выдал:

– Идём.

Шла по коридору и злилась. Ну прямо триумф века, Мирочка: одолела юную хищницу. Молодость – недостаток скоропроходящий; подрастёт, и хищница станет зверюгой позлее. А вот выиграю ли я в следующем раунде – вопрос