Беда майора Волкова - Ника Оболенская

— Мне ничего не нужно. — Прижимаюсь губами к его губам. — Только ты рядом…

— Фантазерка ты, Янка. Беда моя бедовая. — Андрей прижимает к себе крепче. И целует уже по-взрослому…

Всхлипнув, отвечаю со всей накопленной страстью.

Боже, как я скучала!

Какое-то время слышны только наши судорожные вздохи и тихие признания губы в губы.

«Люблю тебя».

«Люблю…»

Глава 27. Шанс

Яна

Проведя остаток ночи в разговорах и отоспавшись, мы выбираемся из дома только под вечер.

Столбик термометра перевалил за отметку тридцать, но мне мороз ни по чем.

Рядом молодежь шумно празднует приближение Нового года. В воздух то и дело взлетают шутихи, с хлопками взрываются петарды. Музыка орет из колонок припаркованных тачек так, что сами машины вибрируют от особо сочных басов.

Я бы, может, и рванула к ним на рейв, чтобы вытряхнуть из себя всех бесов и хорошенько оттянуться, но мне сейчас уютней в объятиях Андрея.

Да и упакована я знатно!

Пуховик почти до самых пяток, теплая шапка, варежки… и даже гамаши с начесом как у йетти.

В Нижнем температура резко пошла вверх, и кругом слякоть и грязь. А здесь снег оглушительно хрустит под ногами и мороз хватает за щеки. А еще туман!

От Енисея вверх поднимается пар, скрадывая горизонт и пряча от нас противоположный берег.

Я втягиваю этот воздух со взвесью снежинок и тут же громко чихаю.

— Чудн а я у вас зима, — ворчу, пряча от мороза нос в воротнике пуховика.

— Это чем же тебя сибирские морозы не устраивают? — легонько встряхивает меня Андрей.

— Да у вас тут даже река не замерзает! Как это вообще возможно? На улице все минус тридцать восемь, а тут хоть сейчас купаться иди.

— Моржиха. — Меня целуют в замерзший нос. — Ну, куда тебе сейчас? Лета подожди…

— И там будет теплая водичка? — О, я бы сейчас с удовольствием махнула в лето.

— На улице теплее станет. Вода всегда плюс три, не прогревается даже летом. Зато на Татке красота… А у бати в тайге малина поспеет — дикая, но сладкая, медведи ее обожают. Осенью кедрач собирать можно, а какая рыбалка там! Рыба с руку толщиной.

Андрей в доказательство показывает мне свою лапищу.

Я не против увидеться с его отцом и даже поудить какую-нибудь сикню, но прямо сейчас меня манят запахи из того замечательного бирюзового фудтрака с мордочкой панды на борту, где, по словам Андрея, готовят самые вкусные в городе бургеры и авторский кофе.

Подсветка на мосту сменяет цвет на красный, окрашивая лицо Волкова и придавая ему зловещее выражение. Не знаю почему, но мне не нравится, этот цвет. Он как из ужастиков…

— Пойдем уже, — тяну его за руку в сторону фургончика.

И в этот момент замечаю, как среди ребят, еще недавно весело тусовавшихся на площадке под мостом, разгорается самая настоящая потасовка. Парни толкают друг друга, что-то громко кричат.

— Да твою же мать! Ну ни дня спокойного! — выругавшись, Андрей пихает мне в ладонь ключи. — Быстро в машину и ждать меня там!

А сам направляется в противоположную сторону.

Там самая настоящая давка. Девчонки кинулись врассыпную, парни метелят друг друга. Кто-то кого-то оттаскивает и снова лезет в драку.

Дураки, устроили побоище!

Вместо того, чтобы послушно усесться в заведенную тачку, я спешу следом за Андреем, еще не до конца понимая, зачем. Мне неспокойно, сердце тревожно бьется.

Заметив меня, Андрей в два шага оказывается рядом. Хватает меня за плечи и легонько трусит.

— Я тебе что сказал, Ян?! — красный цвет превращает его лицо в оскал.

Андрей очень сильно разозлен, но куда ему до моего упрямства.

Я открываю рот, чтобы ответить, но тут вижу, как один из парней в светлой куртке что-то достает из кармана...

— Андрей, там… — начинаю, и он тут же поворачивает голову в нужном направлении.

А дальше все происходит так быстро, что у меня это запомнилось обрывками звуков и стоп-кадрами.

Громкий хлопок. Еще два следом. Истошный крик.

Голова Андрея резко дергается, а потом он начинает заваливаться назад.

Кто-то продолжает кричать. Снова хлопки.

Андрей лежит у моих ног в снегу, а я не могу оторвать взгляд от красной точки, появившейся у его левого виска.

Звук, похожий на вой. Так громко, что меня оглушает. Откуда в этом городе волки?

Колени подгибаются, и Андрей приближается ко мне. Или это я приближаюсь к нему.

Звук на одной ноте ввинчивается в мозг. Легкие горят, больно.

Его глаза застыли в одной точке.

Громче, громче, громче… а потом вой затихает.

В легких нет кислорода. Я делаю глубокий вдох. Мороз царапается, обжигает.

Вой снова повторяется.

И только теперь я понимаю, что это кричу я.

* * *

В карете скорой не свожу затравленного взгляда с воскового лица Андрея.

Ему что-то постоянно вкалывают, проверяют рефлексы, светят в глаза. В салоне остро пахнет антисептиком и медикаментами.

Фельдшер рядом что-то кричит в рацию, не понимаю ни слова.

Машину раскачивает на поворотах, но я боюсь отвести глаза. Кажется, сделай я это, да даже моргни разок, и мой мир окончательно рухнет.

Потому что Андрей умрет…

С пулевыми ранениями в голову не выживают.

«Не жилец», — это первое, что я услышала, когда подоспела помощь, прежде чем отключиться.

Пришла в себя уже в скорой. Молоденькая фельдшер отодвинула подальше от лица вату с нашатырем.

— Муж ваш? — указала головой на лежащего без движения Андрея, и я, вздрогнув, смогла только кивнуть.

Мне не понравилось сочувствие в ее глазах. Так смотрят, когда нет никакой надежды.

Стиснув зубы, я утираю с лица застилающие взор слезы. Металлический запах крови вызывает тошноту. Мои белые варежки пропитаны кровью, и я с отвращением бросаю их на пол.

Столько крови…

Мы с воем и мигалками влетаем во двор, Андрея на носилках тут же увозят, а меня вдруг покидают силы.

Если… если он умрет, как я буду жить?!

Мне страшно, так страшно, что не получается протолкнуть кислород в горло.

Я прислоняюсь к какой-то стене и сползаю на колени, в животе разливается тупая боль…

Боже, нет!

— Девушка, вам плохо? — рядом на корточки присаживается молодой медбрат и участливо заглядывает в лицо. — Вы с той скорой… стрельба?

Не могу вымолвить ни слова, боль все нарастает.

— Пойдемте-ка посидим в приемном покое. Может, вам воды? — Меня аккуратно тянут наверх. — Оксан, помоги.

К нам побегает медсестра и уводит меня дальше по коридору.

— Что… что с Андреем?

Она непонимающе смотрит