Преследуемая Хайракки - Каллия Силвер

— Я никуда не собираюсь, — сказала она. — В этом-то весь и смысл.

Он не понял юмора. Но понял значение. Через связь он почувствовал ее уверенность — твердую, как камень. Ее преданность. Ее выбор.

Она выбрала его. Вытащила его из бездны и решила оставить себе.

Он обнял ее крепче, зарылся лицом в ее волосы и позволил себе поверить — впервые за свое долгое, полное насилия существование, — что он, возможно, заслуживает того, чтобы быть спасенным.

Глава 29

По человеческим меркам прошло шесть недель с тех пор, как они покинули остров.

Макрат наблюдал за ней через окно, отмечая, как она передвигается по своему новому дому. Дом в Игл-Рок был скромным по меркам, которые он успел наблюдать в этом городе: один этаж, бледные оштукатуренные стены, двор с деревом, роняющим на траву мелкие розовые цветы. Но Серафина ходила по нему так, словно это был дворец: проводила руками по столешницам, открывала шкафчики, останавливалась в центре каждой комнаты, как будто ей всё еще нужно было запомнить их размеры.

Он понимал этот порыв. Он и сам всё еще изучал ритмы этого места.

Земля была странной. Гравитация казалась ему слабой, из-за чего он чувствовал себя непривязанным так, как не мог до конца объяснить. Воздух отдавал химикатами, выхлопными газами и слишком большим количеством людей, втиснутых в слишком маленькое пространство. Температура дико колебалась между днем и ночью, и местные жители казались невозмутимыми к перепадам, которые вызвали бы экологическую тревогу на любом судне Кха'руун.

А звуки. Транспортные средства, с грохотом проносящиеся мимо в любое время суток. Соседская собака, лающая в пустоту. Странная коробка в гостиной — «телевизор», как называла ее Серафина, — из которой доносились голоса и изображения людей, которых на самом деле там не было. В один из вечеров он целый час простоял в двух дюймах от экрана, пока она не нашла его и не рассмеялась до слез.

Он адаптировался. Медленно.

Ее семья приехала час назад. Сестра, Ария, плакала, когда увидела дом. Плакала еще сильнее, когда Серафина вручила ей документы: стипендию, оплаченные счета, нулевые балансы там, где раньше были долги. Отчим, Анджело, почти ничего не сказал, но Макрат видел, как дрожали его руки, когда он опустился в кресло в гостиной и оглядел стены, принадлежавшие его падчерице.

Макрат оставался снаружи. В тенях двора, где ветви дерева обеспечивали укрытие, а его броня сливалась с вечерней темнотой.

У него была комната внутри. В задней части дома, с затемненными окнами и климат-контролем, настроенным на влажность, близкую к Итре. Серафина назвала ее его «берлогой» с улыбкой, предполагающей, что это слово имеет для нее особое значение. Каркас кровати пришлось усилить — первую он сломал, просто сев на нее, — и они убрали зеркало, потому что его собственное отражение пугало его каждый раз, когда он проходил мимо. Инстинкт воина, реагирующий на движение периферическим зрением. Серафина поддразнивала его из-за этого. Он был не против.

Когда приходили гости, он уединялся там. Ария и Анджело не были готовы его увидеть. Серафина не была готова его объяснять. Он понимал. Концепция инопланетного партнера была достаточно сложной даже для людей, выросших со знанием того, что существуют другие виды. Для ее семьи, которая всё еще верила, что пришельцы — это выдумка, с правдой придется обращаться очень осторожно.

Поэтому он ждал.

Через связь он чувствовал эмоции Серафины. Радость — яркую и непривычную. Облегчение — настолько глубокое, что оно граничило со скорбью. Любовь — сложную и многослойную, такую, которая приходит с историей, обязательствами и тяжестью лет, потраченных на сохранение семьи исключительно усилием воли.

Задняя дверь открылась, и Серафина вышла на небольшое патио. Она не выглядела удивленной, застав его там; благодаря связи она всегда знала, где он находится. Она пересекла двор и встала рядом, коснувшись плечом его руки.

— Ария готовит ужин, — сказала она. — Сама настояла. Сказала, что ей нужно заняться чем-то нормальным, иначе она сойдет с ума. — Тихий смешок, усталый, но искренний. — Анджело уже уснул в кресле. Думаю, вид нулевого баланса на его банковском счете едва не довел его до настоящего сердечного приступа.

Запах еды потянулся через открытую дверь. Человеческая еда. За последние недели он кое-что из нее попробовал: пресные крахмалы, растительность со странными текстурами, мясо, которое нагревали до тех пор, пока оно не теряло всю жизненную силу. Серафину забавляли его реакции. Вполне съедобно, сказала она, возвращая ему его же слова. Высокая похвала.

— Они в порядке?

— Они ошеломлены. Но да. Они в порядке, — она повернулась к нему, и в тусклом свете ее глаза казались темными и серьезными. — Спасибо.

— Я ничего не сделал. Контракт…

— Я не про деньги, — она покачала головой. — За то, что даешь мне время. За то, что прячешься на заднем дворе, как очень большая, очень терпеливая горгулья. За то, что не давишь.

Он не знал, что такое горгулья. Он посмотрел это на ее планшете после того, как она впервые употребила это слово: каменные существа, которые сидели на человеческих зданиях, предназначенные для отпугивания зла. Он обнаружил, что такое сравнение его не задевает.

— Пожалуйста, — ответил он. Эта фраза всё еще казалась странной в его устах, но ее улыбка того стоила.

Они стояли вместе в темноте, глядя на огни города, расстилающегося внизу. Лос-Анджелес. Он изучал его перед Охотой: плотность населения, инфраструктуру, модели оценки угроз. Тогда это были данные, абстрактная информация, которую нужно было подшить к делу и забыть.

Теперь это был ее дом. А значит, и его.

Марак выходил на связь. У людей Жорена здесь были ресурсы, инфраструктура, которую Макрат только начинал постигать. Безопасные дома. Оборудование для наблюдения. Сеть людей, которые знали правду и работали над тем, чтобы скрыть ее от тех, кто не знал.

И они обещали ему больше. Технологию маскировки, настроенную под его биологию. Устройство, которое будет проецировать человеческий облик поверх его истинной формы, позволяя ему свободно ходить среди представителей вида Серафины, не вызывая паники или разоблачения. Он будет выглядеть как человеческий самец: высокий, возможно, необычный, но не привлекающий излишнего внимания.

До готовности технологии оставались месяцы, сказали они. Требовались сложные калибровки. Но когда она будет готова, он сможет стоять рядом с ней при свете дня. Встретиться с ее семьей не в качестве секрета. Существовать в ее мире не только как тень на заднем дворе.

Он обнаружил, что хочет этого.