Развод. Измена на свадьбе - Ари Дале

побольше воздуха. — Поэтому, нет. Я не отпущу тебя, исключительно из-за тебя. Я не отпущу тебя, потому что люблю тебя и каждый день буду доказывать тебе это, чтобы ты, наконец, поверила. Надеюсь, ты когда-нибудь сможешь почувствовать ко мне тоже самое.

Приоткрываю рот, хочу сказать, что у меня тоже есть к Руслану чувства, но через секунду стискиваю зубы.

Мне до сих пор страшно. Раны, которые нанесло предательство, до сих пор не зажили. Но разве я не могу попробовать еще раз… всего один раз.

Слова Александра всплывают в ушах:

«Теперь ты знаешь, кого он выберет».

Ох, боже… Руслан же подписал документы, которые были так нужны Станиславу.

— Что будет с фирмой? — тревога пронзает мой голос. — Документы, которые ты подписал, сильно повредят ей? — пытаюсь повернуться, но Руслан мне не дает.

— Я разберусь, — отвечает уверенно. — По поводу твоих акций не волнуйся. Нотариус уже оформил все на тебя. Ты можешь успеть их продать, пока сделка не вступила в силу.

Из-за этого я совсем не переживаю. У меня никогда не было этой компании, и не уверена, что хочу ее. Если Руслан скажет продать акции, так и сделаю.

— Это из-за Станислава были проблемы в фирме, которые ты решал с помощью брака?

Чувствую кивок.

— А где он сейчас? — злость вспыхивает в груди, сердце разгоняется.

— Понятия не имею, позже с ним тоже разберусь, — Руслан вздыхает. — Мне было не до него, — он почти вдавливает меня в себя. — Лучше скажи, дашь ли ты шанс нашей семье? Дашь ли ты шанс мне?

Руслан настолько неожиданно задает этот вопрос, что я теряюсь. Но стоит мне представить, что его не будет в моей жизни, мне становится нестерпимо больно, словно израненная душа начинает кровоточить.

Да, он разбил мое сердце на нашей свадьбе. Но потом каждый раз… каждый день выбирал меня. Разве его поступки ничего не стоят?

— Да, — произношу в итоге. — Но всего один.

Муж шумно выдыхает. За своими переживаниями, я и на заметила, как он задержал дыхание.

— Мне большего и не надо, — Руслан снова целует меня в макушку и расслабляется.

Не знаю, сколько мы сидим так, прижавшись к друг другу, но мне впервые за долгое время действительно хорошо. Впервые со смерти дедушки на душе спокойно. Не понимаю откуда, но появляется уверенность, что теперь у меня есть на кого положиться.

Мы говорим с Русланом одновременно обо всем и ни о чем. Обсуждаем имя нашего будущего ребенка, возвращаемся в прошлое, делимся с друг другом потайными мечтами.

Все настолько идеально, что даже страшно. Но при этом невероятно тепло.

Мы прерываемся, только когда медсестра приходит брать анализы. Руслан встает с кровати, но не отходят от меня даже на секунду. И занимает свое прежнее место, стоит девушке уйти.

Именно в этот момент я вспоминаю про конверт.

— А что там? — указываю головой на тумбочку.

Руслан прослеживает за моим взглядом, напрягается.

— Давай посмотрим, — тянется конвертом, после чего раскрывает его на моей груди.

Внутри оказываются какие-то документы. Руслан даже не листает их, ему хватает одного взгляда, чтобы понять, что это. Из мужа вырывается смешок.

— Что такое? — хмурюсь.

— Это документы, которые я подписал, чтобы забрать тебя, — голосе мужа звучит веселье.

Я же все еще ничего не понимаю. Забираю из его рук бумаги, пролистываю до конца, вижу размашистую подпись. Вот только она перечеркнута. Подхватываю конверт, вытряхиваю его. Мне на грудь падает небольшая записка.

Поднимаю.

Читаю вслух:

«Руслан, это компенсация за причиненный моими людьми вред вашей жене. Никто не должен был втягивать в дела мужчин женщину. Тем более, она не должна была пострадать. С Антоном и Станиславом я разберусь самостоятельно, а вы займитесь своей женой. Надеюсь, с вашим ребенком будет все в порядке. Александр».

Прекращаю читать, после чего мы какое-то время молчим. Первым тишину прерывает Руслан:

— Я же говорю, ты мое спасение, — разжимает хватку на моем животе, касается подбородка, поворачивает мою голову к себе. — Спасибо, что ты появилась в моей жизни и научила меня любить, — коротко улыбается, после чего наклоняется и нежно целует меня в губы.

Теперь и я верю — все у нас будет хорошо. Ведь мы вместе.

Эпилог

Три года спустя

Стою в спальне дедушки.

Смотрю на старые с красными цветочками, почти такими же как на моем платье, обои. Они кое-где пожелтели. Рисунок то там, то тут подтерся. Но это не меняет того факта, что когда-то их выбирала именно я. Дедушка без споров согласился, а потом не менял их, сколько бы я его ни уговаривала и ни говорила, что “цветочки” выглядят как-то не по-мужски.

В комнате за три года ничего не изменилось. Все та же советская деревянная кровать стоит в углу. Шкаф в изножье плотно закрыт. Не сомневаюсь, что в нем все еще ровной стопочкой висят рубашки и пиджаки дедушки, а на полках аккуратно сложены штаны. Но меня интересует только стол с выдвижными ящиками, который стоит у окна с противоположной стороны кровати.

Глубоко вздыхаю и направляюсь к нему.

Выдвигаю стул. Сажусь. Ненадолго прикрываю глаза, вспоминая, как дедушка за этим самым столом сидел за ним и что-то записывал в блокноте с кожаной обложкой.

Хочется провести руками по столешнице, почувствовать дух дедушки, но приличный слой пыли меня останавливает.

Поэтому я просто открываю глаза и, игнорируя щемящее чувство в груди, выдвигаю верхний ящик.

Сразу же цепляюсь взглядом за тот самый блокнот, который сама положила сюда после «ухода» дедушки. И именно за ним я пришла сюда сегодня.

Аккуратно кончиками пальцев провожу по краю корешка. Возникает ощущение, что я касаюсь частички дедушки. Тепло разливается в груди. Оно лечит раны, которые вроде бы покрылись корочкой, но до конца не затянулись.

«Ты ведь всегда со мной?», — мысленно обращаюсь к дедушке и вытаскиваю блокнот из ящика стола.

Провожу по нему рукой, смахивая пыль. Кажется, я касаюсь чего-то потаенного, чего-то слишком личного. Но дедушки больше нет, а память о нем хранится не только в моей голове и в альбомах с фотографиями, которые я давно забрала, но и в этом блокноте. Похолодевшими пальцами открываю его, быстро пролистываю страницы, натыкаюсь на какой-то вкладыш.

Хмурюсь.

Листаю снова, на этот раз медленнее. Сразу же нахожу искомое.

Сильнее раскрываю блокнот, сразу же вижу конверт, на котором размашистым почерком написано: «Маша».

Сердце пускается вскачь. На позвоночнике выступает холодный пот. Образовавшейся в горло ком не дает сделать глубокий вдох.

Кладу блокнот на колени, глубоко вздыхаю и