После того как мы упали - Мила Любимая

Да, это мой пульс говорит ему «I love you».

Черт!

— Ты подумала? — Ян мимолетно дотронулся до моего запястья, едва коснувшись кожи подушечками пальцев.

Будто шаровая молния ударила по мне и запустила еще более дикую, сумасшедшую реакцию в моей крови.

Фитнес браслет запищал еще активнее.

Мне пришлось снять его, пока Ян огромную корону не отрастил от собственной значимости.

— Подумала о чем? — спросила я, собирая волосы в небрежный пучок.

Взяла с прикроватной тумбочки резинку, зафиксировав свою нехитрую прическу и откинулась назад, спиной упершись в изголовье кровати.

— О нашем свидании.

Ах, об этом…

— Я уже ответила тебе нет. Вчера, помнишь?

— Увы, — усмехнулся он. — Ты так напилась, что я надышался парами и опьянел рядом с тобой.

А мне и алкоголь не нужен, чтобы стать пьяной в его присутствии. Хватает и того, что он здесь.

Со мной…

— Нет, Ян.

— Тогда спрошу об этом завтра.

Баран упертый!

— Зачем?

— Что «зачем»?

— Продолжать? — поиграла я бровями. — Бессмысленно, Сотников. Мы с тобой страницу перевернули и забыли.

— Знаешь, Пожарова… в каждой книге можно вернуться на главу назад и переиграть все заново. Нам просто… — он взял меня за руку и крепко сжал. — Нужно захотеть этого.

А я хочу…

Ну та, что влюбленная дурочка.

Реалистка не думает, что получится. Разбитое сердце — прекрасный блок. Если поиздеваться над ним достаточно долго, то оно перестанет рисковать собой. Однажды точно.

— Тебе пора, — ответила я, набрав полную грудь живительного воздуха. — Мой ответ все тот же. Или направление подсказать?

— Найду.

Ян стремительно поднялся, оставляя меня одну на кровати.

По какой причине я пошла следом — понятия не имею. Не сразу, конечно. Пару минут выждала. Но, как оказалось, это в моем мире прошли минуты, а в реальном — только секунды.

Я влюблена в него до одержимости.

Это слишком сильная любовь.

Сейчас в ней есть не только пепел и это до дрожи меня пугает. Как можно еще больше любить его?..

Сотников уже обулся и успел накинуть на плечи куртку.

— А я думал, ты до конца будешь играть спектакль «Гори в чистилище, мудак!».

Мудак в случае с Яном Сотниковым — это имя собственное. Да, так и есть…

— Ян, я уже не школьница, чтобы слепо отрицать то, как нас тянет друг к другу.

Божечки, я правда так сказала?!

Как в любви призналась. Что со мной происходит? Что он со мной делает?

Будто податливая глина в его руках. Как разогретый пластилин или мягкий слайм.

— Мы оба это чувствуем.

— Но…

— Ненавижу сраное НО. В нем слишком много ненужного отрицания. Когда люди говорят «но», они пытаются усложнить.

— Разве мы — это просто?

Мы?!

Вот дура!

Отвесила себе ментальную пощечину, но не помогло. Мозги самоустранились. Осталось только окрыленное сердце.

— Просто, — кивнул он. — Ты нужна мне, а я тебе.

— Это сложно, — возразила я. — И я не могу… я не хочу…

Он подошел ко мне, рванул к себе за талию и впечатался поцелуем в мои губы.

Таким поцелуем, которого между нами еще никогда не было.

В этом поцелуе было все — тоска, отчаяние, любовь.

Я знала, что не должна поддаваться натиску его страсти и нежности, давлению губ, пусть по ним я так невыносимо скучала, уверенным и сильным рукам, которые уже все давно решили.

Не должна…

— Скажи мне «да», — прошептал Ян, на мгновение прерывая наше стремительное падение в никуда…

— А что, если…

— Что? — он прижался своим лбом к моему.

Бах! Бум! Бам!

Это сходило с ума мое сердце.

— Я не отвечу тебе «да», Сотников… — усмехнулась, наблюдая за его реакцией. Непередаваемо! Смотрела бы вечно на это пламенное отчаяние в глазах того, кого никогда не переставала любить. — А просто попрошу тебя остаться.

Виновато платье, которое осталось где-то на полу возле кровати. Точно!

— Ты правда хочешь этого? — сглотнув, спросил он.

Небесно-голубые глаза Сотникова потемнели от желания, отображая всю скрытую порочность его намерений. Или это все демоны преисподней в полном их составе собрались вырваться наружу?

Мне так плевать…

Я не могу пока сказать ему «да».

Не знаю, что мой положительный ответ будет значить для НАС. Но я и «нет» сказать вслух уже не готова. Это вообще нормально — не держать человека и одновременно не отпускать?

Абсолютно неправильно!

Но мне надоело думать. Оценивать каждый свой шаг. Думать о том, что могу говорить при Яне, а что, наоборот, лучше оставить при себе.

Между нами изначально все было не так, как надо. Извращенно, токсично…

Мы — это тьма. Костер, тлеющий в ночи. Мы — пустынное небо без звезд, без единого лучика солнца. Море во время шторма. Вулкан при извержении. Мы — все самое запретное и притягательное. То, что нельзя понять или объяснить. Вне логики, здравого смысла, правил и установок.

Потому что мы до безумия влюблены друг в друга.

Все, что меня сдерживало до последнего момента, помогало сохранять безопасную для моего сердца дистанцию, в одно мгновение стало каким-то глупым, несущественным. Словно я трусливо пряталась от себя, от него, от нас.

Нет, я вовсе не собиралась снова погружаться в омут под названием «Ян Сотников». Я стала взрослее, стала проще… проще ко всему относиться. Однажды до тебя доходит — нет смысла отказываться от того, чего ты хочешь больше всего на свете.

Кого ты хочешь!

Мне поздно выкручивать лампочки. Моя любовь работает на дуговом реакторе холодного синтеза.

Я планирую сойти с ума снова. С ним…

Не знаю кто из нас первый разорвал этот затянувшийся зрительный контакт, в котором мы зависли будто бы в новом измерении. Там, где были только мы двое, а остальной мир перестал существовать.

Губы обжигали, языки выбивали друг из друга искры, тела двигались синхронно, как в тщательно отрепетированном танце. Повторяли движения и, кажется, мы впервые учились слышать и говорить беззвучно.

На одной волне.

Возможно, в другой раз мы и займемся красивой медленной любовью. Но сейчас все было пошло, грязно и слишком стремительно. За гранью приличного. Если он будет вообще, этот другой раз.

Мы так тосковали!

Срывали одежду, горели от возбуждения, торопились стать одним целым.

Поцелуи становились все более порывистыми, дикими и жадными, движения резкими и грубыми, немного дерганными. Я уж точно не могла контролировать своих дрожащих рук и подгибающихся коленей.

На мне уже нет никакого белья. На Яне одни только боксеры, да и те он решительно стянул, заставляя меня любоваться маленьким