После того как мы упали - Мила Любимая

* * *

В беспокойных мыслях прошел весь рабочий день. Клиентов оказалось не очень много.

Успела связаться с Настей и позвать ее вечером составить нам с Ирэн компанию. Это хороший повод наладить снова общение. После того дня мы с моей феей даже не созванивались.

На улице без остановки лил дождь, а порывы ветра достигали такой силы, что стекла в окнах жалобно дрожали от его протяжного завывания. Я бы по доброй воле точно на улицу не вышла...

«Жара» началась за час до закрытия. Всем и сразу захотелось кофе и наших фирменных эклеров.

Под закат смены пришла даже девушка брата Яна — Маша. А если мне не изменяет память, старшего из братьев Сотниковых зовут Дима.

В отличие от Марка и Яна, он производил хорошее впечатление. Они с Машей милая пара. Сразу видно, что у людей нет никакой токсичности в отношениях.

Маша и Дима живут где-то недалеко. Так что они частые гости в нашей кофейне. Мы, конечно, вплотную не общаемся, но каждый раз, когда ребята берут кофе, мы с Машей перебрасывается парой фраз.

Например, я узнала, что у Маши и Димы какой-то странный фетиш на чернику. Эклеры, блинчики, кофе — мне кажется, они такими темпами сами черничками станут.

Но сегодня Маша появилась одна. Какая-то... нет, не подавленная, а просто другая.

Девушка долго мялась у витрины с пирожными и словно не знала, что она здесь делает.

— Может быть, блинчики с черникой? — ненавязчиво предложила я. — Они свежие, объедение.

Правда, вкусные. Если бы я не толстела на пять кило от одного только взгляда на них, то лакомилась бы ими чаще.

Маша недовольно сморщила нос, пронизывая меня взглядом льдисто-голубых глаз.

— Нет? Тогда черничные эклеры, вы с парнем их всегда берете.

— Ненавижу чернику, — с отвращением выплюнула блондинка.

А прозвучало как — «Я ненавижу Диму Сотникова».

Маша не тянет на человека, которого хочется обнять и пожалеть. От нее всегда исходил теплый ореол внутренней силы. Такая более милая версия Ирэн. Хотя я ее и совсем не знаю...

В любом случае, девочки должны держаться вместе. Особенно, против Сотниковых.

— Так, значит? — я улыбнулась, пытаясь подбодрить ее. — Тогда нам нужно средство покрепче. Через дорогу открыли новый коктейльный бар. Не знаю насчёт ягодных кустарников семейства брусничных, но шоты с малиной и сливками — разрыв всех шаблонов. Ходят слухи.

— А пойдем, — оживилась Маша и даже подмигнула мне. — Есть в жизни моменты, когда кофе уже недостаточно.

Не в бровь, а в глаз.

Около половины десятого мы с Машей уже ждали Ирэн и Настю возле бара.

Настя прибежала вся запыхавшаяся минут через пять. Трамвай, на котором она ехала, сломался, все встало и ей пришлось бежать до нас. Что же до Ирэн, она, как и всегда, опаздывала.

Я успела познакомить Настю и Машу, мы с девочками заняли столик в баре и заказали несколько наборов шотов, а ещё нам принесли по «Маргарите» в подарок от заведения.

— О, нас четверо, — подошедшая Авдеева лучезарно улыбнулась, занимая кресло рядом с Машей. — Всем привет. Закажем еды? Я голодная, жесть.

— Это моя вечно голодная подруга Ирэн, — представила я ее девочкам.

— Маша, — подала голос девушка, потягивая через соломинку свой коктейль.

— Настя, очень приятно.

— Это у вас двоих, значит, один парень напополам? — подколола нас Авдеева.

Сучка, да?

— Не обращайте внимания, из нее яд просто лезет, — произнесла я, разглядывая меню.

— Весело с вами, — протянула Маша. — Только давайте мы не будем обсуждать какие наши парни мудаки?

— А зачем мы, по-твоему, здесь собрались? — хохотнула Ирэн и в шутку пихнула ее в бок.

— Не знаю как вы, но я пришла потанцевать, выпить и съесть вкусный стейк медиум велл.

— Все, теперь ты моя лучшая подруга, — усмехнулась Авдеева.

— А как же я? — притворно обиделась я.

— Ой, — отмахнулась Ирэн. — Ты практически с парнем. А вот Маша... ты же Маша, да?

— Можешь называть меня просто Мария.

Девчонки громко расхохотались, и я вместе с ними. Возникло такое чувство, будто мы дружили всю жизнь. Не было какой-то неловкости, напряжения.

— В общем, Маша явно поссорилась с парнем.

— С бывшим парнем, дорогуша! — она подняла указательный палец, акцентируя внимание на своих словах.

— Что он сделал? Изменил?! — в голос спросили мы с Настей и Ирэн.

— П-ф-ф! — Маша даже закатила глаза. — О, нет. Этот урод на меня поспорил.

— Что-ооо?!..

Вот вам и милый мальчик Дима.

Всё-таки Сотниковы — это болезнь.

Неизлечимая...

Глава 34. ОРВИ

/Ирэн/

Не важно сколько тебе лет, восемнадцать или двадцать шесть. Читала ли ты инструкцию к мозгам или архивировала её, решив действовать по ситуации.

Выдавали ли тебе вообще хоть какое-то серое вещество в небесной канцелярии или в тот момент ты стояла в очереди за стройными ногами и попой как орех.

Потому что можно быть хоть миллиарды раз умной, сильной и независимой, давно уже взрослой девочкой и при этом ещё и циничной сукой, безжалостно разбивающей мужские сердца направо и налево, сортируя их осколки в алфавитном порядке, но…

Самый жестокий закон вселенной — это правило долбаного «НО!»

НО — и ничто не будет как прежде.

Если оно вдруг всплывает, то как бы все… ваша, наша, моя песенка спеты.

Готовимся к периоду жизни под знаковым названием «Я — Танос, я сама неотвратимость». Конец света, иначе говоря.

Ибо влюбленная женщина страшнее ядерной бомбы. В первую очередь для самой себя.

Нет, наш мозг не отключается.

Наш мозг, когда мы влюблены, представляет из себя тот самый глючный браузер, в котором открыто плюс 100500 вкладок.

Половина вообще непонятно зачем, на одной ты пытаешься не спалить всех своих тараканов, на пятой отслеживаешь его бывших, а откуда вдобавок ещё и плейлист играет с Олечкой Бузовой в главной роли, без бокала вина не разберёшься.

Мы все думаем, что нет, это не про меня, со мной такого никогда не произойдет. Я уж точно не стану, позабыв про все на свете, искать с ним одним хоть мимолётной встречи. Я не на помойке себя нашла!

Посмеялись? Поехали дальше.

Только не говорите, что с вами такого не было. Будто вы, слушая рыдания одной из подруг, не думали:

«Любовь? Я? Нет, мне этого дерьма не надо!»

То-то же.

Надо! Ещё как надо.

Девочка влюбилась — режим дуры успешно активировался. Причем кнопку «OFF» безвозвратно заело.

А ведь меня полностью устраивала моя жизнь.

Если бы кто-то решил снять фильм или