Хозяйка замка на скале - Анастасия Пенкина

все исправить, обещаю. — Твои обещания ничего не стоят, — холодно сказал Дейн. — Если в ближайшее время ничего не изменится, наша помолвка закончится. — Дейн, милый, не сердись так, — голос Мейв вдруг стал сладким, липким, как мед. Меня от этого чуть не вывернуло. — Я помогу тебе снять напряжение. Ты так устал…

Я рискнула мельком выглянуть в коридор, когда они уже уйдут... Мейв стояла перед Дейном. Ее рука мягко скользнула к его щеке, нежно погладила, затем спустилась ниже, к шее. Она что-то напевала себе под нос, странную, красивую мелодию без слов.

Дейн вдруг замолчал. Он больше не ругался и не сопротивлялся.

Мейв, не переставая напевать, медленно опустилась перед ним на колени и расстегнула брюки, стягивая их вниз. Мелодия резко оборвалась сменившись совсем другими звуками…

Я отпрянула, чувствуя, как по спине бежит холодная волна отвращения смешанного со страхом.

Бесшумно прикрыв дверь кабинета, я на цыпочках отступила вглубь и тихо опустилась в кресло внезапно возникшее на моем пути.

И сколько мне теперь ждать, когда “эти” закончат предаваться утехам?

В ушах еще звенела та странная, сладкая мелодия, и картинка перед глазами, как Мейв на коленях перед Дейном, безучастно смотрящим в пустоту коридора… Что за мерзость, неужели нельзя было дойти до спальни?

Я затаила дыхание, вжавшись в кресло.

Все нутро кричало о том, что лучше сейчас не выходить. Если эта парочка узнает, что я услышала то, что для моих ушей не предназначалось… Думать об этом не хотелось. Возможно, я ошибаюсь, и ничего они мне не сделают, но проверять как-то не хотелось.

Оставаться здесь в кабинете тоже, конечно, рискованно. Но выходить еще опаснее.

Я закрыла глаза и зажала уши ладонями. Не хотела слышать, что творится в коридоре. Казалось, это длится целую вечность. Тело затекло в неудобной позе, мысли путались, и я провалилась в тревожный сон.

Проснулась от острого чувства, будто на меня кто-то пристально смотрел.

Я резко открыла глаза. Кайден стоял прямо передо мной и смотрел сверху вниз. Он был так близко, что я не могла просто вскочить и убежать, не задев его. А смотреть он при этом умел так, что по коже бежали мурашки. Я замерла. От этого становилось не по себе и неловко одновременно.

Шевелиться под этим взглядом казалось опасным.

— Ты хотела поговорить? — спросил он наконец. — О том, что было на ферме?

Я горько усмехнулась. Да о чем тут, спрашивается, говорить? Он знает правила этого мира лучше меня. Я их уже тоже выучила. Для него уже подобрали идеальную, молодую Софию, наполовину первородную. А что я? Бывшая жена его брата, разменная монета в неудачной сделке. Стать его временной интрижкой, пока я не накоплю денег и не уеду? Утешением на пару месяцев? Нет уж. Я в своей прошлой жизни уже нахлебалась подобного. Не хотелось наступать на те же грабли, даже если эти грабли… Кайден.

— А нам есть что обсуждать? — проговорила я невозмутимо вместо прямого ответа. Пусть сам догадывается.

Он помолчал, его взгляд не отрывался от моего лица.

— Я сожалею, — сказал он как-то тяжко выдохнув.

И почему-то именно это задело меня за живое сильнее всего. Хоть я и старалась держать лицо, внутри все болезненно сжалось.

— О чем? — вырвалось у меня слишком резко и громко. — Можно поконкретнее? О том, что поцеловал? Или о том, что не врезал своему драгоценному брату, когда он тащил меня, как мешок с картошкой? Или, может, сожалеешь, что вообще встретил меня на своем пути?

— Агата… — произнес он мое имя так, что мое сердце дернулось исполняя какой-то немыслимый кульбит. Но я заставила этот глупый орган сохранять стойкость и спокойствие.

— Я знаю свое место, Кайден, — перебила я, стараясь говорить ровно, но голос предательски дрогнул. — И оно не рядом с тобой. Да и поцелуя толком не было. Чуть коснулись губами и все. Так что не о чем тут разговаривать. Просто забудь.

Кайден горько усмехнулся, уголок его рта дернулся. Но в его глазах не было места для насмешки или веселья.

— А что ты тогда делаешь в моем кабинете? — спросил он уже проще, без этих щемящих сердце горьких ноток, как будто усталость взяла свое. — На рассвете. Одна.

Вопрос был прямой, и я поняла, что попытка выкрутиться будет выглядеть жалко. Я вздохнула, сдаваясь.

— Ждала письма от модистки, Флоры, — сказала я честно, глядя ему прямо в глаза. — Оно пришло. Я написала ответ, отправила через шкатулку… а потом просто… присела отдохнуть и уснула. Вот и вся тайна.

О Дейне и Мейв и об их грязном разговоре я промолчала. Кто знает, как Кайден отреагирует? Бросится защищать мою честь? Или, что более вероятно, сочтет это семейной драмой, в которую лезть не стоит. А потом Дейн узнает, что я его выдала. И тогда он постарается сделать мою жизнь здесь настоящим адом, еще до того как я успею сбежать. Нет, лучше я пока буду единственной, кто знает эту грязную тайну. Мне нужна тишина и возможность спокойно заниматься пряжей. Чтобы никто не помешал встретиться с Флорой завтра.

Мне отчаянно хотелось закончить этот неловкий и болезненный разговор. Уйти от Кайдена, от этой давящей близости, от его молчания, которое сводило меня с ума. Я все же встала с кресла, вывернулась, чтобы обойти его, но Кайден был слишком близко. И вместо того чтобы отступить, он легко поймал мою руку за запястье.

Теплые и твердые пальцы сомкнулись на моей руке. Прикосновение обожгло кожу, по ней разбежались искры. Мы оба замолчали, глядя на то место, где его рука держала мою. Искры, пробежавшие между нами, были почти что осязаемы. Слишком жаркие и тревожные. Густое как мед напряжение разлилось в воздухе. Я видела, как Кайден сжал челюсти, чувствовала, как мое собственное дыхание перехватило. Но мы оба держали себя в руках. Он из-за долга перед родом. А я попросту не хотела повторения горького опыта прошлого и ранить свое сердце еще сильнее.

— Я был у матери, — наконец произнес Кайден чуть хрипловато. Он разжал пальцы, отпуская мою руку, будто и правда обжегся. — Увы, ей не стало лучше. Она хочет поговорить с тобой.

Я отступила на шаг, почувствовав, как по освобожденному запястью разливается странное тепло. Кивнула, уже