Алые ленты феникса - Ксения О

Ри выглядела ошарашенно.

— Я буду очень внимателен, — сказала она сквозь жар смущения.

— Я зайду позже, — князь тут же вышел, не закрыв за собой дверь.

— Он так хорош, что ты не можешь удержаться?! Или тебе нравятся многие мужчины? — внезапно спросила Сяомин, оставшись с Ри наедине.

— Нет, только он. Ой… — Ри закрыла рот рукой.

— А я так хотела иметь такого милого муженька, как ты, Ри. Ты так меня разочаровываешь!

Казалось, слезинка сейчас упадет с края ее пышных ресниц. Ри, не зная, как поступить, взяла Сяомин за руку.

— Сяомин, я совсем не гожусь для такой замечательной и красивой девушки, как ты. Посмотри на меня. Я постоянно попадаю в неприятности. Ты пострадала из-за моей глупости.

— Ри, ты просто так доверчив как ребенок. Ну как же ты жил в мире смертных? Там столько обмана.

— Я тоже обманывал, Сяомин. Я попрошайничал еду и не знал, кто я такой, ощущая себя смертным мальчишкой. Обычным человеческим ребенком. Только вот я мог не есть месяц и не умирал, только чувствовал боль в сердце от одиночества. Не было ни одного человека, кто бы приютил меня. Словно проклятая звезда светила надо мной сто лет, пока я не вырос и меня не подобрал Дражайший Жу. Теперь я думаю, люди не виноваты в том, что я не получал сочувствие. Они не видели во мне того, кем я себя ощущал. А напротив, как духа, гнали меня прочь. Мне было там не место. Я чувствую, что мне не место и рядом с тобой, Сяомин. Я не хочу тебя обижать отказом. Но кроме моей чистосердечной дружбы не могу ничего предложить большего.

Хао Сяомин.

Глаза Ри были серьезными и влажными. Румянец прошел лёгким касанием по щекам от пламенной речи.

— Ты такой все-таки милый, Ри.

Она не удержалась и схватила его щеку, чтобы потрепать как следует.Он уворачивался, но она все же успела схватить его и второй рукой теребя ему волосы. Потом ойкнула, отдалась боль в плече. Ри замер и посмотрел встревоженно.

— Мы всегда, всегда будем друзьями, Сяомин. Ты самый дорогой мой друг, — прошептал он ей в волосы, наклоняясь трогательно обняла, и ей на мгновение показалось, что ее действительно обнимает юная девушка. — Очень близкая подруга.

«Так странно, ведь Ри дух намного старше меня, но он открытый, словно еще совсем ребенок.»

Глава 37 Стоя у черты

Князь Чжи Мин Ю

Он долго смотрел на длинный клинок весьма увесистого, но очень изящно выкованного меча. Ледяной Шао был потрясающе сильным и одновременно и опасным оружием для его хозяина. Рукоять в изящных голубых сапфирах, россыпью спускающихся на лезвие. Камни, вплетенные в сложный резной узор серебряного плетения, сияли голубым свечением. Когда запускаешь в него силу, он покрывался тонким морозным узором, но вместе с тем, как узор покрывает лезвие, ледяной холод сжимает сердце владельца. Не каждый мог выдержать такое, вот он и лежал уже лет сотни лет в хранилище крылатых невостребованным. Шао, данное имя, переводилось как прелестный или изящный. И действительно, когда узор покрывал тонкое лезвие, он становился таким хрустальным, что хотелось смотреть и смотреть на изрезанные линии снежных переплетений.

Мин Ю, стряхнув оцепенение, быстро убрал его. Его ждали дела, работа над списками тех, кто был готов к турниру.Он неспешно добрался до главного храма, когда в ворота вошел величественный мужчина средних лет, разодетый в дорогие шелка. Держался он надменно, будто не замечая учеников, стоящих на страже, в приветствии прижимающих руки к груди.С ним шла очень молодая, с округлым красивым лицом, совсем молоденькая девушка. Кожа белая, как снег, оттененная черными, как смоль, длинными волосами. Распущенными по плечам и немного собранными только сверху, как будто она была еще незамужней девицей.

Князь окаменел. Зрачки его застыли, смотря на этих двоих. Он ничего не предпринимал, только глаза пылали мрачным огнем. В груди лёд боролся с огнем. Они кусали и жгли друг друга, как самые лютые враги. Секундное оцепенение сменилось на лице Мин Ю туманной неопределенностью. И нам так и не понять, кто же выиграл. Это не была ледяная маска или застывшее недовольством выражение. Мин Ю был в этот момент так красив, так, что сердце той самой молодой женщины снова и снова пропускало удар.

Видя его каждый раз, ее одолевала жадная страсть. Она ненавидела его за это и одновременно хотела бы завладеть им безраздельно. Скривив губы, она, как ни резало это слух, заговорила первой:— Мин Ю, дорогой племянник, ты так и сияешь! Как же твоё драгоценное здоровье?

Мин Ю молчал, лишь ухмыльнулся. Взгляд его было по-прежнему не разгадать. Для стороннего наблюдателя он не был зол или равнодушен, был абсолютно непостижим.

— Приветствую вас, дядя Лянь Мин, и вас, Небесная Лилия Ли Шань.

Дядя, смотревший снисходительно на эту ситуацию, тоже кивнул и улыбнулся с нескрываемым превосходством.

— Я смотрю, племянник, ты прекрасно следишь за собой. Даже удивительно, что ты все ещё не сдох в этом проклятом храме. Он говорил это, подойдя совсем близко, так, чтобы расслышать его мог только он.

— Вашими молитвами, дядя!

Князь же, наоборот, отвечал, не скрываясь, громко, отчего их диалог казался весьма и весьма приличным.

— Я смотрю, ты захотел поиграть со мной и уже растерял желание воссоединиться со своей мамочкой?

— Желания изменчивы, словно вода. Князь постоянно уклонялся от ответов, не идя в прямое столкновение.

— Тебе пошло на пользу пребывание тут, но знаешь, — зашипел дядя, совершенно теряя надменный вид, — ты напоминаешь мне лягушку, желающую забраться на вишню. Твоё предназначение теперь разве что подметать сухую листву на могилах усопших старейшин.

— Я и не против такого занятия, будто бы и не смутившись ни на секунду, ответил Мин Ю, переведя взгляд на Лилию, не спускавшую с него взгляда:— Вы смотрите, словно скучали обо мне каждую минуту с нашего расставания, Тетушка Ли Шань.

Она, очнувшись от морока, глотала воздух ртом. Одним словом он приводил ее в бешенство. Эти его чары! Даже самые стильные амулеты не помогали ей, когда она исполняла договор. Только алчность, подруга номер один, вела ее вперед. Лилия пришла в негодование и уже растеряла свой невинный вид, хватаясь за плеть на поясе.

— Успокойся немедленно, Ли Шань! — видя ее состояние, приказал дядя и тут же перевел горящий взгляд на племянника:— Жалею, что тогда не помог тебе воссоединиться с предками. Было бы куда