Алые ленты феникса - Ксения О

— Моя смерть не позволила тебе даже прикоснуться к обладанию пятыми небесами.

Приближается костлявый старик в белом ханьфу стукнул какой-то кривой палкой по земле рядом с ними, привлекая внимание. Его вкрадчивый тон наполнил воздух трепетом:— Слово, сказанное шепотом, может быть услышано за тысячи ли. Приветствую вас, регент Пятых Небес Лян Нин. Тут и ваша супруга Ли Шань. Очень приятно. Все же, несмотря на ваши разногласия, спешу напомнить, мой послушник Чжи Мин Ю под защитой Императора и, конечно, этого храма. Не стоит гневаться на его характер, все-таки он воспитывался князем Пятых небес.

— Ума и почтительности ему это воспитание не прибавило, — вдруг, не сдерживаясь, ответил Лян Нин. Потом что-то заскрипело в его голове, и он узнал старика. Маска его раздражительности вмиг сменилась почтительностью:— Прошу прощения, приветствую, Дражайший Жу!Глазки Лилии заметались и стали исполненными чистоты и покорности. Она глубоко поклонилась старейшине.

— Вы по делу? — тут же, не теряя времени, уточнил Дражайший.

— Да, мы приехали передать некоторые распоряжения Императора. Касаемо… — он замолчал, видимо не зная степени секретности информации.

— Так понимаю, касаемо феникса.

— Да, — дальше он говорил с неким облегчением, — и некоторые дары для него с сокровищницы Императора.

Князь даже поднял бровь и задумался:

«Интересно, как Ри отреагирует на подарки? У неё ведь не было ничего особенно стоящего, кроме эрхуцинь с дурацкой дамской раскраской и меча из грушевого дерева. Наверняка, она будет очень рада.»

Будто камень упал на сердце Мин Ю от этих мыслей:«Я ведь мог тоже подарить ей что-нибудь, как-то даже не подумал об этом. Вот ведь глупец.»

Он так задумался, что едва не пропустил слова Дражайшего, обращённые к нему:

— Мин Ю, ты подготовил списки на турнир?

— Да, я как раз нес их вам на утверждение.

— Ну, иди, иди. Подожди меня немного в храме, я скоро буду.

Он чуть кивнул и пошел в храм, уже не обращая никакого внимания на гостей.Тут же вызвав Тао, он попросил проследить за дядей. А как только утвердили списки, немедленно отправился к Мао Ри.Вот уже подойдя к его домику, вдруг остановился в нерешительности.

«Ну когда я стал таким? Она же даже не в женском обличии, чтобы я войти не смел.»

Но сердце его не слушалось и стучало непрерывно, быстро. Лёгкий смех за дверью, два голоса, и он вспылил и решился войти без стука, мгновенно жалея об этом.

Ри стояла перед новой расписной ширмой, видимо доставленной ей недавно. На тонком стекле расцветали пионы, словно она предназначалась высокородной девушке на выданье, а не юному ученику. Ширма была очень хрупкая и ценная, при этом наполовину забросана роскошными ханьфу разных расцветок. Тут же на столе сиял великолепием открытый ларец, валялись заколки, несколько гуаней для скрепления шишки или хвоста. Все лежало в полнейшем беспорядке.

Сам же мальчишка стоял, одетый в ярко-зелёный ханьфу, расшитый яркими цветами, и смеялся, да так и застыл, смотря на князя своими полными солнца глазами. Многослойное ханьфу было одето небрежно и чуть свисало с одного плеча, открывая нижние слои одежд и немного белой кожи у ключицы.

«Какая она все-таки девчонка в любом обличии, ах, эта его манера держаться, эти ее забавы. Только слепой может этого не видеть.»

На коленях перед ней сидел Джундже и все ещё не переставал смеяться, словно сумасшедший, обматывая ее худую талию поясом в несколько раз. Заметив, что его юный друг застыл и смотрит на дверь, он тоже обернулся, да так и упал на пухлую попу, не зная, как реагировать.

Сердце князя, вероятно, остановилось, жар заливал его сознание.

И вот она уже улыбалась ему сначала насторожено, потом так доверчиво и лукаво. Золотые пряди струились по ее плечам, сверху были собраны в очень кривую шишку. Её, как пораженного мечника, пронзали сразу несколько драгоценных шпилек.Они с Джундже абсолютно не знали, что делать с этими всеми подарками, но были рады, как маленькие дети.

Он чувствовал, что одновременно разрушил их это маленькое счастье и забрал его, оттянув на себя этот сияющий взгляд и улыбку Ри.

Все присутствующие молчали, как вдруг Джундже быстрее ветра поднялся на ноги и, оправдывая свой побег, прямо на ходу скрылся за дверью.

— Мин Ю, я тебе нужна? — только и спросил его Ри, смущённо улыбаясь.

Князь же подошёл ближе, поправляя сползшее с острого плеча одеяние.Он так и не мог привести в порядок свои мысли, сжал руками плечи мальчишки, всматриваясь. Ри открыла взору печать, и он окончательно потерял дар речи. В женском обличии она была неотразима.

— Нужна, — откликнулся он хрипло.

Так низко пасть, желая того, о чем он сейчас думал, было для князя унизительнее всего, что он испытывал за всю свою жизнь. Он одновременно желал ее и отрицал это в себе. Борясь с собой, он не заметил, как пальцы до боли сжали ее плечи. Ри не вырывалась, лишь жалобно застонала, что окончательно вывело из хрупкого равновесия.

И он без всяких разрешений схватил Ри за подбородок, притягивая второй рукой к себе, поцеловал. Его собственное тело не слушалось, разум не подчинялся ему, словно бы не он сам, а эта девчонка владела самым мощным любовным мороком на Семи небесах. Губы были ее нежны, дыхание уже так привычно пахло фруктами. Она была так хороша, что князь совершенно вышел из себя от такой несправедливости и укусил Ри, прихватив зубами ее нижнюю пухлую губу.

Ри дёрнулась и тут же стихла. Привкус крови заполнил рот Мин Ю. Он с наслаждением, как сумасшедший, слизывал ее, глотая опять и опять. Уже целовал бережно. Ри таяла в его руках. Обмякла и уже готовая упасть, но князь всё ещё держал ее крепко, продолжая целовать. Он чувствовал, как девчонка отвечает ему, робко, нерешительно. Опасаясь и не решаясь оттолкнуть. Она была покорна, и это жгло ещё сильнее. Прямо выворачивало нутро до предела.

Грозовая туча в душе Мин Ю уже переросла в глубокий шторм. Напряжение его достигло предела, но он не мог, не мог преодолеть черту, за которой он станет самой ужасной версией себя. Сейчас она за печатью, это не иллюзия, где бы я мог…

Князь разжал объятья и, отходя, смотрел, как Ри осела в ворох своих пышных одежд, закрывая лицо руками, так внезапно зарыдала. Самая тяжёлая шпилька выпала из её причёски и громко стукнулась об пол, приводя князя в осознание содеянного.

— Я найду способ снять