Исцеляя босса - Оливия Хейл

— Я так рада за тебя, — говорю я. — Значит, поэтому ты часто была вне офиса?

— Да. Жером постоянно говорит мне меньше работать. Наслаждаться временем, которое у нас есть вместе. Я и меньше работать. Можешь представить?

— Да, — говорю я. — Думаю, на самом деле могу.

— Через месяц я бы полезла на стены. Или, возможно, рисовала на них. Как думаешь, я смогла бы научиться рисовать?

— Думаю, ты можешь сделать все, что захочешь, — говорю я, и это правда.

Вивьен дарит мне еще одну широкую улыбку.

— Лучшая племянница на свете, — повторяет она. — А что насчет тебя?

— Что насчет меня?

— Не думай, что я не заметила, Саммер, даже если я реже бывала в офисе. Ты выглядишь счастливой.

— Ну, — говорю я. Беру еще одну хлебную палочку и верчу ее в руках, будто она может подсказать, что ответить. — Я встретила кого-то.

— Я знала.

— Он… потрясающий. Неожиданный. Не тот тип, который, как я думала, меня привлечет.

Вивьен кивает, глаза горят.

— Часто так бывает, дорогая. Противоположности притягиваются и все такое.

— Да. Я видела это сотни раз у наших клиентов, но сама все равно не верила. Но он мне очень нравится.

— Как вы познакомились? — она тянется за бокалом белого вина, глаза любопытные над краем.

— Ну, вот в чем дело. Одна из вещей, по крайней мере. Не уверена, что ты одобришь. Думаю, одобришь. Но я не уверена.

Она улыбается.

— О, Саммер. Снова быть двадцатисемилетней и встречаться. Он в отношениях с кем-то еще?

— Определенно нет, — говорю я.

— Хорошо. Он старше тебя больше чем на двадцать лет?

Я фыркаю.

— Нет.

— Несовершеннолетний?

— Конечно, нет.

Она откидывается на спинку стула и закидывает ногу на ногу в позе, одновременно небрежной и элегантной.

— Тогда абсолютно нет причин, почему я не одобрила бы. Только если он искренне делает тебя счастливой, и не похож на того проходимца, с которым ты встречалась раньше.

— Они ни капли не похожи. И он делает, знаешь ли. Делает меня самой счастливой, — даже если время, которое он взял для себя, кажется растягивающимся в вечность. Одного звонка и пары сообщений было недостаточно.

Но он просил времени, и если это значит, что он вернется ко мне готовый бороться, я — самый большой поклонник времени.

— Тогда я рада за тебя, — говорит Вивьен. — Посмотри на нас, обе влюблены.

— За любовь, — говорю я, поднимая бокал.

— За любовь, — соглашается она, и мы чокаемся бокалами. — И за прекрасных, блестящих племянниц, которым скоро предложат повышение.

Я ставлю бокал.

— Серьезно?

Она смеется.

— Да. Я говорила с Энтони Уинтером только вчера о новом приложении, которое они разработали для «Opate». Ты видела его, правда? Сьюзи рассказывала о встрече с Райаном.

— Видела. — Она разговаривала с Энтони?

— Как только мы перейдем в бета-фазу, нам нужно будет расширяться. Я буду активно участвовать еще долгое время, но думаю сократить свои рабочие часы немного. Проводить больше времени с Жеромом, — она кивает в мою сторону. — Ты заинтересована взять на себя больше ответственности, Саммер?

— Да. Абсолютно, да. Я готова.

— Знаю, что готова, дорогая, — говорит она, глаза сверкают. — Я же тебя обучала, в конце концов.

Вивьен велит мне идти домой после обеда, и после двух бокалов вина я более чем рада такому решению. «Opate» обычно закрывается рано по пятницам, в любом случае. Именно тогда большинство наших клиентов отправляются на свидания, которые мы организовали.

Больше работы для них, меньше для нас.

Эйс идет рядом со мной, пока я иду по знакомой дороге домой. В Нью-Йорке сегодня необычно прохладно, температура комфортная, а не удушающая.

Завтра я побегу со Сьюзи. В воскресенье вечером еще одна встреча у Пози и Бена, и она уверяет, что без Робина. Веселые выходные.

Но Энтони не будет здесь, чтобы комментировать мое чтение газет, допивать последний апельсиновый сок или согревать меня в эти уже и так теплые ночи.

Я раздумываю позвонить ему снова, просто чтобы услышать хриплый голос, говорящий мне что-нибудь, что угодно. Я так глубоко погружена в мысли, что почти сталкиваюсь с человеком, раздающим листовки на тротуаре.

— О, простите, — говорю я. — Очень извиняюсь.

Женщина усмехается и протягивает мне листовку.

— Не проблема. Хоть так привлекла ваше внимание!

Я смотрю на листок бумаги в руке. Увеличенное изображение микрофона. Замысловатый шрифт сверху, который складывается в два безобидных слова: «Открытый микрофон».

— Хм, — говорю я. — Спасибо.

— Заходите, — говорит она. — Послушать или выступить.

— Да. Я… да. Спасибо.

Я прохожу еще квартал, прежде чем нахожу телефон. Набираю номер Пози. Она отвечает сразу, с удивлением в голосе.

— Привет, Саммер. Ты же не отменяешь встречу в воскресенье?

— Нет, — говорю я. — Скажи, хочешь сыграть на гитаре со мной на следующих выходных? Как раньше?

ГЛАВА 27 Энтони

Я провожу рукой по волосам и смотрю на маленькую, сложенную пластиковую штуковину на кухонной стойке. Такая маленькая. Безобидная. Но с тех пор как я достал ее из упаковки, я не мог прикоснуться к ней.

«Для обучения с тростью еще рановато», — говорил доктор Джонсон. Но специалист, с которым я общался, велел мне все равно заказать одну.

«Привыкайте к ней, — сказал он. — Это может быть отличным средством передвижения. Это свобода. Увидите».

И вот я здесь, смотрю на эту штуку, будто она может напасть на меня, и задаюсь вопросом, как, черт возьми, она даст мне свободу.

«Все, что нам нужно — это познакомиться», — думаю я. Пожать друг другу руки, так сказать.

Возможно, я тороплюсь. После обеда у меня встреча с человеком, у которого такой же диагноз, как у меня, но с ним все случилось на десять лет раньше.

Я начал составлять список вопросов для него вчера, и под «начал» я имею в виду, что смотрел на чистый блокнот с ручкой в руке и чувствовал себя так, будто умираю.

Так что да. Вопросы не подготовлены.

Но я иду. Это цель на сегодня. Прикоснуться к трости и поговорить со слепым мужчиной.

Интересно, похож ли я на собак-поводырей для слепых, которых пристраивает мать Саммер.

«Ты сел? Вот тебе лакомство! О, ты можешь дать лапу? Вот тебе лакомство!»

Есть только одно «лакомство», которое я хочу за все это. Хоть она, возможно, слишком велика, чтобы съесть за один раз, она восхитительна.

Я протягиваю руку и хватаю сложенную трость.

Ничего не происходит. Это холодный, твердый пластик. Почти как