Исцеляя босса - Оливия Хейл

Но есть еще одно дело.

Я не позволяю себе задумываться о том, что делаю, когда набираю номер. Женский голос на другом конце удивлен.

— Энтони Уинтер? — спрашивает Лейла.

— Да, это я. Здравствуйте, — говорю я. — Понимаю, если вы удивлены моему звонку.

— Да, — признает она. — Не говоря уже о любопытстве. Что-то подсказывает мне, что вы звоните не по поводу нашего свидания двухмесячной давности.

— Нет, я на самом деле звоню по поводу того, что вы сказали. Что-то, что вы… ну, — я прочищаю горло. — У вас есть время взять нового пациента?

Она молчит, ошеломленная. Но затем в голосе проступает профессиональная нота.

— Вы хотите видеть меня как терапевта.

— Да, именно. Если вы согласны.

— Все в порядке, — говорит она. — У меня есть время.

Последнее, что я делаю той ночью, удивляет даже меня самого. Но когда достаю выброшенный блокнот и нахожу ручку, я сажусь за кухонный стол и думаю о Саммер. О ее словах и взгляде на жизнь, о заразительном оптимизме, который окрашивает ее мир. Я смотрю на чистый лист бумаги и позволяю всему этому нахлынуть на меня.

А затем пишу заголовок.

Список желаний.

ГЛАВА 28 Саммер

Мои мысли абсолютно пусты, а под блузкой кожа покрыта холодным потом. Чудо, если я вспомню хоть какие-то слова из песни.

Пози прислоняется ко мне плечом.

— Он действительно хорош, — шепчет она.

Да, думаю я, хотя и не уделяла много внимания певцу на импровизированной сцене. Он играет на акустической гитаре, и хотя его голос звучит так, будто он выпил на четыре виски больше, это делаем его слова особенно убедительными. Весь бар качается в такт.

— Ваши голоса звучали бы отлично вместе, — бормочет Пози.

Я киваю и с усилием выдаю задумчивое «мм». С другой стороны Бритта шепчется с Эллой, и, если бы пришлось угадывать, они спорят, не холост ли певец. Все как обычно. Это ситуация, в которую Пози и я часто ставили себя раньше. Иногда на еженедельной основе. Мы не могли насытиться выступлениями.

Голос сомнения в моей голове не мой собственный. Это манипулятивные, насмешливые комментарии Робина.

И их нужно заглушить.

Пози, должно быть, чувствует мои нервы, потому что в следующее мгновение передо мной оказывается огромный стакан воды. Я осушаю половину и прочищаю горло.

Мы провели вечер репетируя, вдвоем в ее квартире, как в старые времена. Только тогда я бы была в шлепанцах, диван был бы подержанным, а ее футляр для гитары был бы обклеен наклейками групп.

С тех пор мы повзрослели.

«Виски-Голос» заканчивает под аплодисменты, которые сотрясают зал. Он выглядит ошеломленным реакцией, но склонив голову и слегка улыбнувшись, покидает сцену.

Вот и оно.

Нервы встают комом в горле, душат меня. Я не издам ни звука.

— Наша очередь, — шепчет Пози.

Мои мышцы двигаются без сознательного участия, отстраненно, поднимая меня на сцену среди редких, ободряющих аплодисментов. Мне приходится опускать микрофон, оставленный «Виски-Голосом», и сосредоточиться на этом вместо толпы — хорошо. То же самое с прочисткой горла и взглядом на Пози. Мне не нужно петь всем этим людям. Мне просто нужно петь ей под аккомпанемент ее гитары.

Но, оглядывая толпу в поисках того единственного лица, которое, как я надеюсь, здесь, я понимаю, что они ждут большего.

Им нужно представление.

— Привет, — хриплю я. Тишина затягивается, смех распространяется, будто я делаю это нарочно. Я выдавливаю улыбку, и смех усиливается. Он укрепляет меня. — Ну, ребята. Я здесь не для стендапа.

Свет приглушен, и пока ужас внутри меня сжимается в крошечный шарик, воспоминания берут верх. Я делала это раньше. Это мое.

— Ну, нам досталось трудное задание — выступать после такого, — говорю я, глядя на «Виски-Голоса». — Спасибо за это, кстати.

Он делает вид, что раскланивается среди смешков. Я улыбаюсь, обретая уверенность.

— Но мы сделаем все возможное. Меня зовут Саммер, а это Пози.

Она слегка машет рукой.

— Что может быть лучше сегодняшних радио-хитов? — спрашиваю я. — Ответ? Все они. Воспроизведенные одновременно. Давайте проверим, сколько вы узнаете?

Я киваю Пози, и она начинает играть, ее рука скользит по струнам гитары. Знакомые ноты плывут в воздухе. Я открываю рот и закрываю глаза, и слова приходят сами. Они пробираются сквозь страх и звучат от этого ничуть не хуже. Я пою, наблюдая за реакцией толпы, пока мы не становимся единым целым. Я пою, они слушают, все мы вместе в этом моменте.

Они замечают, когда я перехожу в другую песню, выбирая припев хита в стиле дэнсхолл. Резкая смена аккорда — и мы снова меняемся, легко перетекая в популярную балладу. Смех раздается, когда мы включаем две строчки из известной рэп-песни. Гармонии плавно переходят в припев летнего хита, и я пою, отбивая такт каблуком. Я состою из энергии, ее так много. Вижу восторг в их глазах и сливаюсь с песней.

Именно тогда я замечаю его.

Он стоит в глубине зала, прислонившись к стене, скрестив руки на груди. Его глаза устремлены на меня. Я смотрю на его лицо и чувствую, как мой голос обретает собственную жизнь, слова льются легко, и теперь я пою для него. Он улыбается, словно тоже слышит это.

Выступление заканчивается раньше, чем хотелось бы. Последняя нота замирает, и люди взрываются аплодисментами, кое-где смех и брошенное в нашу сторону пронзительное «браво!».

Пози и я делаем одинаковые, театральные поклоны. Ухмыляемся друг другу, сходя со сцены на подкашивающихся ногах. Она обнимает меня, и я крепко держу ее.

— Это было так здорово!

Она энергично толкает меня плечом и ухмыляется, отстраняясь.

— Им понравилось.

Кажется, да. Двое парней говорят нам «отлично справились» по пути к нашим местам, а бармен уже здесь, ставя перед нами и нашими друзьями поднос с бесплатными шотами.

Мои друзья встают, чтобы обняться. Я отвечаю взаимностью, но мой взгляд прикован к высокой тени в глубине зала.

— Саммер? — спрашивает Пози. — Хочешь свой шот?

— Я сейчас вернусь, — говорю я, уже пробираясь сквозь толпу. Кто-то бормочет, что у меня прекрасный голос, и я сияю им в благодарность.

Наконец, между нами никого нет.

Я шагаю в его объятия. Он притягивает меня так сильно, что кажется, будто сейчас сломает мне кости. Я зарываюсь лицом в его грудь, вдыхая знакомый запах. Рука охватывает мой затылок, мы оба пытаемся стать одним целым.

— Это было фантастически, — тихо говорит Энтони мне в волосы. — Абсолютно захватывающе.

Я борюсь со счастливыми слезами, жгущими