Ненужная жена дракона. Колокольня его лживых клятв - Лилия Тимолаева

Я сжала медные кольца до боли.

Нет.

Сегодня не сердце должно было первым войти в зал.

Мы вышли из колокольни, когда город уже проснулся, но у северной стены стояла особая тишина. Люди, пришедшие с лентами, не шумели. Они ждали за оградой, в дорожных плащах, с папками, свёртками, старыми брачными нитями. Марена Олс стояла первой. Рядом — девушка с узелком, ремесленник, несколько женщин, которых я знала только по записям Савы, но уже помнила их дрожащие руки, когда они протягивали ленты.

Они не просили меня победить.

Это я увидела сразу.

Они просили не дать их снова переписать.

Марена шагнула ко мне.

— Мы идём?

Я посмотрела на неё, на её серый плащ, на ленту в руках.

— Вы не обязаны.

Она кивнула.

— Это я уже слышала от Палаты. Обычно после этого выяснялось, что мы не обязаны говорить, но обязаны принять решение за нас.

Я впервые за утро улыбнулась.

— Тогда идём.

Дорога к Северному залу заняла меньше времени, чем в тот вечер, когда меня вызвали из дома Грантов, но казалась длиннее. Тогда я шла одна между стражами, с кольцом в ладони и чужим решением за спиной. Сегодня за мной шли люди. Не толпа, которую можно объявить беспорядком, а свидетели с именами, лентами и документами. Сава держалась справа, Оринт — чуть позади. Люди Дариона без гербов сопровождали нас на расстоянии, не вмешиваясь. Я заметила их у поворота и не стала возражать. Не потому, что приняла защиту рода. Потому что защита, которая не отнимает голос, уже не клетка.

У входа в Палату стояли стражи.

Их было больше, чем в первый вечер.

Серые плащи, цепи брачного закона, каменные лица. Один шагнул вперёд, увидев Марену и остальных.

— В зал допускаются только участники дела и представители родов.

Сава подняла папку.

— Городские свидетели внесены в уведомление об открытом заседании.

— Палата не подтвердила их допуск.

Я подошла ближе.

— Палата получила вызов колокольни и главы рода Грантов. Открытое заседание не бывает открытым только для тех, кого удобно слышать.

Страж посмотрел на меня, и я увидела в его глазах замешательство. В прошлый раз я была женой, которую сопровождали. Теперь он не знал, в какую строку меня поставить.

— Леди Орвен-Грант, распоряжение главы Палаты…

— Если распоряжение Брана Рихтера сильнее открытого вызова колокольни, пусть он сам выйдет и скажет это у дверей.

Сава добавила спокойно:

— С указанием в городской протокол.

Страж не любил протоколы, когда их вел не он. Это было видно. Он ушёл внутрь, оставив второго у дверей. Мы ждали. Никто не говорил. Только девушка с узелком переминалась с ноги на ногу, и Марена взяла её за локоть, удерживая на месте.

Через несколько минут двери открылись.

Не страж распахнул их передо мной.

Дарион.

Он стоял на пороге Северного зала.

Не рядом с Кассарой. Не за столом Палаты. Не во главе родового круга. У дверей. Как обещал. В тёмном мундире без родового плаща, с открытыми руками, без кольца главы рода. На лице его была усталость, но взгляд оставался ясным.

Он увидел меня.

И не сделал шага навстречу.

Только повернулся в сторону, освобождая проход.

Это было малое движение. Но весь коридор увидел: он не вводит меня как свою жену, не сопровождает как слабую, не ведёт под руку, чтобы показать право на меня. Он пропускает меня первой.

Я прошла мимо него.

Не поблагодарила.

Не потому, что не заметила. Потому что в зале, где меня унизили, благодарность за пропущенный шаг была бы слишком малой платой за слишком большую боль.

Северный зал встретил меня тем же запахом: камень, воск, сухой жар родовых чаш, дорогие ткани, сдержанное дыхание людей, которые пришли смотреть, как закон спасает себя от правды. Но теперь в этом запахе было ещё что-то. Настороженность. В первый раз они ждали моего падения. Сегодня ждали, сумеют ли остановить мой голос, не признавая, что боятся его.

Столы родов были полны.

Старшие драконьи линии сидели полукругом, как в вечер развода, только теперь перед ними лежало больше свитков, больше печатей, больше людей. Кто-то смотрел на меня с явным раздражением. Кто-то с опаской. Женщины, сидевшие позади мужчин, держались ровно, но я чувствовала их взгляды особенно остро. Они смотрели на мой рукав со знаком колокола, на папку у Савы, на ленты у Марены. Возможно, кто-то из них впервые за долгие годы подумал о том, какие слова лежат под их собственными брачными записями.

Бран Рихтер стоял у стола Палаты.

Брачная книга лежала перед ним закрытой.

Это сразу сказало мне всё.

Он хотел начать не с книги. С себя.

Кассара Норт стояла слева от стола, не рядом с Дарионом. На ней было платье цвета бледного золота, но без драконьего знака. Её лицо казалось спокойным, даже печальным. Она умела выглядеть женщиной, которую несправедливо втянули в чужую бурю. Рядом с ней лежал свиток Нортов и тонкая белая перчатка, на этот раз без браслета.

Я остановилась в центре круга печатей.

Того самого.

В прошлый раз под ногами гасли линии, когда Бран пытался вычеркнуть моё имя. Сегодня они не светились, но я чувствовала под подошвами сдержанное тепло. Зал узнавал меня. Или колокольня помнила, что я вернулась.

Сава встала позади и справа. Оринт — у двери, как человек, которого Палата не хотела видеть внутри, но выгнать уже не могла. Городских свидетелей допустили к дальней стене. Не к столам, не в круг, но уже в зал. Для Брана это, наверное, было уступкой. Для них — первым шагом.

Бран поднял руку.

— Палата брачных клятв открывает предварительное заседание по спорному делу брачного союза лорда Дариона Гранта и леди Таиссы Орвен-Грант, а также по обстоятельствам вмешательства Колокольни брачных клятв в старший протокол.

Вмешательства.

Я знала, что он начнёт именно так.

— Возражаю, — сказала я.

Шёпот поднялся сразу.

Бран повернул ко мне голову.

— Заседание ещё не перешло к заявлениям сторон.

— Именно поэтому возражаю сейчас. Колокольня не вмешивалась в протокол. Она засвидетельствовала ложь, произнесённую в этом зале.

За столами кто-то резко втянул воздух. Дарион стоял у правой стороны круга, не занимая родового места. Он не смотрел на Брана. Смотрел на меня. В его взгляде не было предупреждения.

Бран положил ладонь на закрытую