Тени княжеской усадьбы - Елена Михалёва

– Кажется, я видела в окно обрывок их разговора у конюшни в субботу, – Варя задумчиво кивнула, прохаживаясь перед столом. – Фёдор будто что-то доказывал, а Жорж, то есть Георгий Михайлович, которого я поначалу за конюха приняла, отмахивался только.

Теперь картина обрела жуткий смысл.

– Полагаю, свидетельств и улик против Георгия Михайловича достаточно, – заметила она, глядя на собранные на столе доказательства. – Особенно с его сегодняшними признаниями при свидетелях. Судья поверит?

– Без сомнения, – коротко согласился Шаврин, снова что-то записывая.

Варя сделала паузу, собираясь с духом для главного. Она оглянулась на закрытую дверь, а затем подошла к столу вплотную, наклонилась вперёд к приставу и понизила голос почти до шёпота:

– Есть ещё кое-что, Иван Васильевич. Записная книжка молодого Голицына, которая каким-то образом попала в руки его отца. Я её нашла. Там свидетельства финансовых махинаций. Тех самых, о которых мы с вами говорили. Там всё: имена, фамилии, даты, счета в банках… И ключевое лицо вовсе не Михаил Александрович, а именно Георгий Михайлович. Это он – тот самый Голицын, чья громкая фамилия звучала для несчастных вкладчиков первой гарантией. Князь о делах сына узнал и отправил его учиться за границу. Видимо, хотел это дело замять. Однако записную книжку сына не уничтожил. Может, боялся чего-то. Или думал, что она ему гарантирует некую безопасность в случае чего. Не знаю, – она качнула головой и склонилась ещё, опершись руками о столешницу. – Но Георгий Михайлович разыскивал эту книжку тоже. Целый обыск в комнате отца учинил. Вероятно, искал ключ от сейфа, но ключ к тому времени уже был у меня. Без него он даже не попытался сейф вскрыть, хотя наверняка осведомлён, где тот находится. И знаете, что самое интересное? Князь ведь видел и погром в комнате после обыска, и пустой сейф. Но шума не поднял. Почему? Может, среди гостей были и другие вкладчики? Я всех не знаю, но наверняка князь решил, что это кто-то из приглашённых сделал, и ждал шантажа или чего-то подобного, но никак не возвращения сына, который должен был во Франции находиться.

Она перевела дух. От шёпота в горле запершило.

Воронцова кашлянула и нахмурилась.

Шаврин отложил карандаш и одобрительно поджал губы.

– Браво, Варвара Николаевна, – наконец произнёс он с ноткой искренней похвалы в голосе. – Я в ваших умственных способностях и тяге к приключениям, признаюсь, не сомневался. Даже не стану спрашивать, откуда вы узнали про погром в комнате князя и вскрытый сейф. Та книжка у вас, надо полагать?

– Да, но я не отдаю её вам, – твёрдо добавила Варя, выдерживая его взгляд.

– Я так и понял, – тихо произнёс Шаврин. – И причины?

– Во-первых, я не хочу окончательного и сокрушительного скандала для Венеры Михайловны. Ей и без того досталось с лихвой. Её фамилию будут долго вспоминать в связи с этим делом. Пусть хоть старые грехи отца и брата останутся за закрытыми дверьми.

Она сделала паузу, давая Шаврину осознать первый мотив, прежде чем озвучить следующий, главный.

– Во-вторых, мне стоит передать её лично в руки той, кто дал задание её найти. Вы меня понимаете.

Иван Васильевич не стал ничего уточнять. Он лишь медленно кивнул, и в уголках его строгих губ дрогнула лёгкая, почти невидимая усмешка – не весёлая, а какая-то устало-снисходительная.

– Понимаю превосходно, – сказал он просто. – Храните государственные секреты тщательнее, барышня. Ваше дело. Моё – убийство горничной Аглаи Вешняковой. Оно, слава богу, раскрыто. – Он взял карандаш и снова сделал пометку в своей книжке, будто ставя точку в этом вопросе. – А насчёт встречи для передачи упомянутого предмета, то я устрою. На следующей неделе, когда страсти поутихнут. Будьте готовы, я дам знать.

Разговор, казалось, был исчерпан. Но Варя задержалась. Её взгляд скользнул по комнате, будто ища несуществующие подсказки.

– А доктор Эскис? – спросила она, стараясь, чтобы голос звучал небрежно, будто вопрос пришёл ей в голову между делом. – И его подопечный, Гаркевич? Они уже дали показания?

– Алексей Константинович, – Шаврин произнёс имя с уважением, – дал показания первым. Чётко, по делу, без лишних эмоций. Настоящий профессионал. И сразу после этого уехал вместе с Давидом Леонидовичем и их людьми. Сказал, что пожилому человеку вредны подобные переживания. Да и доктору, я думаю, здесь больше нечего делать.

Варя отрывисто вздохнула, не в силах сдержать раздражение.

– Он тёмная лошадка. – Она слегка сжала пальцами переносицу, чтобы успокоиться. – Невероятно сложный человек. Ничего о себе не говорит. На просьбу Голицына назвать убийство несчастным случаем легко согласился. И на этом празднике искал куда больше, чем вы думаете.

Шаврин вдруг осуждающе покачал головой.

– Заблуждаетесь, Варвара Николаевна. Алексей Константинович – человек долга. И редкой душевной доброты, которую не очень-то тщательно и скрывает. Просто, знаете, как бывает с горами? За одной вершиной другой не увидать. Его нужно узнать. Тогда многое в его словах и поступках становится на свои места.

Эта неожиданная, родственная защита Эскиса заставила Варю насторожиться. Что связывало прагматичного пристава и замкнутого врача? Она открыла было рот, чтобы спросить о другом. О том человеке, что вышел вместе с Эскисом. О его исполнительной и молчаливой тени в полинялом шейном платке, который когда-то был ярко-вишнёвым…

– Иван Васильевич! – из коридора раздался голос одного из урядников. – Князь спрашивает, можете ли вы принять его теперь. Кажется, он успокоился достаточно, чтобы вы смогли побеседовать.

Шаврин тут же поднялся, его лицо снова стало непроницаемым.

– Пригласи его. – Он кивнул Варе, закрывая тему: – На этом пока всё, любезная госпожа Воронцова. Благодарю за содействие. Вас более не задерживаю. Скажите классной даме, что вашей премилой компании дозволено возвращаться в Смольный.

Воронцова исполнила грациозный реверанс, попрощалась и вышла. Больше всего ей сейчас не хотелось столкнуться в дверях с князем Голицыным. К счастью, она успела уйти прежде. Уже на лестнице Варя заметила, как разъезжаются прочие гости. Как бормочут они и перешёптываются, обсуждая сенсационные сплетни. Теперь эта история облетит весь Петербург, если не всю Россию. Но всех посторонних, кто уже был опрошен, урядники непреклонно выпроваживали из княжеского дома.

Стараясь ни на кого не смотреть, Варя отправилась на второй этаж, чтобы отыскать там Ирецкую и своих подруг.

Спустя четверть часа прихожая временно опустела. Гул голосов и шуршание одежды рассеялись, оставив после себя эхо скандала.

Воронцова стояла у венецианского зеркала, не глядя на своё отражение, а лишь ожидая, когда объявится Марья Андреевна с Венерой. Экипажи, поданные к подъезду, уже ждали, в них сидели остальные смолянки, но Варя не спешила присоединяться к ним. Она просто не была готова сейчас