Важнее слов - Миа Шеридан

– Джесси, боже, ты заставляешь меня думать о таких вещах… – сказал я, задыхаясь.

– Сделай их. Делай со мной все, что хочешь, – прошептала она, хватая воздух.

Еще секунда – и она сладко вскрикнула, ее внутренние мышцы еще крепче сомкнулись вокруг меня, быстро доводя меня самого до оргазма, просто невероятного по своей силе. Мне казалось, я выкрикиваю ее имя, но я не знал этого точно – я упал головой ей на грудь и вжался в нее, я старался насладиться своими ощущениями по полной, двигая бедрами, и, наконец, без сил упал, навалившись на нее и застонав от блаженства.

Сделай их. Делай со мной все, что хочешь.

Боже мой, это было… невероятно. Я просто не мог в это поверить. Я никогда не переживал ничего подобного. Я… и тут я замер.

На мне не было презерватива.

О черт. Я впервые занялся сексом без него, даже во время своих пьяных интрижек я о нем не забывал, на все те плохие решения, что я совершал, я решался, только зная, что у меня есть защита – по крайней мере… по крайней мере, так я это запомнил, так я себе это рассказывал. Я прикрыл глаза, утопая в отвращении к себе, благодаря судьбу хотя бы за то, что я сдал все анализы перед тем, как отправиться во Францию. Меня начало тошнить, когда я понял, что мне вообще приходится думать обо всем этом, когда речь идет о моей невинной, чистой Джесси. Я шумно выдохнул, все еще прижимаясь к шее Джесси, и начал глубоко дышать, пытаясь успокоить мое безумно колотящееся сердце. Сердце Джесси, я слышал это, тоже сильно билось, и я положил руку ей на грудь, ощущая, как оно стучит под моей ладонью, как будто связывая наши тела в единый организм.

– На мне не было презерватива, – признался я, и ее пальцы, только что скользившие вверх и вниз по моей руке, замерли. – Я здоров, Джесси, это я знаю точно, – я не мог изгнать из голоса стыд. – А насчет твоего цикла… все будет в порядке?

– Да… да, наверное, – прошептала она.

Господи, я надеялся, так и будет. Хотя правда ли я на это надеялся? На секунду у меня в груди поднялась волна мощной эйфории, но я унял ее, полностью подавил, пока она не успела захватить меня всего. Нет, так нельзя. Я уже решил для себя вчера, что привязывать к себе Джесси каким-либо способом будет неправильно, это будет самой эгоистичной вещью, какую только можно себе представить. Но заставить ее остаться с собой таким способом – это было бы хуже всего, ведь тогда она не сможет избавиться от меня в своей жизни, даже если захочет этого. Она не просто окажется в ловушке, она окажется в ловушке на всю жизнь, ведь она станет матерью моего ребенка. Нашего ребенка.

Я оторвался от нее. Меня терзало горькое чувство – боязнь того, что она только что забеременела от меня, что теперь внутри нее цвела частичка меня. Я откатился, но не выдержал и вновь потянулся к ней и притянул ее ближе. Я не был готов ее отпустить. Пока что не был.

* * *

Воскресный утренний воздух был теплым и свежим, и все вокруг пахло, будто промытое, как всегда бывает после нескольких дней дождя. Мы проснулись пораньше и приняли душ. Одевались и прибирали комнату мы как-то отстраненно. Между нами установилась какая-то неловкая недоговоренность, и я не был уверен, произошло ли это потому, что наш уик-энд подходил к концу, или потому, что Джесси жалела о том, что мы сделали.

– Такое чувство, будто мы прощаемся с волшебным местом, куда больше никогда не вернемся, – пробормотала Джесси и в последний раз окинула комнату взглядом.

Я выдохнул с облегчением, поняв, с чем была связана ее утренняя хандра. Она будет скучать по этой комнате – точно так же, как и я.

Я улыбнулся. Место было правда волшебным, и мы и правда сюда больше не вернемся. Мне тоже стало грустно, когда я взял наши сумки и закрыл дверь комнаты, в которой я впервые занялся любовью с Джесси Кресвелл. С моей Джесси. Нам осталось провести вместе всего ничего, и дни эти пройдут не тут. Их придется провести в реальном мире, в котором все было совсем иначе.

Мадам Леклэр выписала нас из комнаты, тепло улыбнувшись нам, когда мы попрощались. Когда мы уже выходили из гостиницы, Джесси обернулась и спросила у нее что-то на французском. Мадам Леклэр засмеялась, ее грудь поднималась и опускалась от смеха, пока она отвечала. Джесси улыбнулась, сказала что-то в ответ, и после этого мы, наконец, ушли.

– Что ты у нее спросила?

– Я поинтересовалась, правда ли в гостинице были еще постояльцы?

– И что она ответила?

– Нет, мы были одни.

Ха.

Джесси взглянула на меня и застенчиво улыбнулась. Мне показалось, что она размышляет, стоит ли ей говорить дальше. Все же она продолжила:

– Мадам Леклэр сказала, что иногда, чтобы зажечь любовь, нужно просто оказаться поближе друг к другу.

Любовь.

Было ли это возможно? Могла ли Джесси и вправду меня любить? Я позволил себе немного над этим поразмышлять, но все же заставил себя оставить эту мысль. Ни к чему было лишний раз обнадеживать себя. Я не мог себе этого позволить. И все же я улыбнулся, подумав о маленькой комнате и о крохотной кровати. И правда, стоило оказаться поближе – и вышел отличный уик-энд. Гром и молния тоже сыграли нам на руку. Я вспомнил, как лучи закатного солнца освещали фигуру Джесси, изгибы ее тела под белой сорочкой, вспомнил, как блестела ее атласная кожа, освещенная рассветным солнцем. Я запомнил ее такой, и эти видения останутся со мной до самого последнего дня.

За те пару дней, что мы провели в гостинице, машина уже почти успела высохнуть, но никуда не делся несильный, но заметный запах сырости, от которого Джессика слегка поморщила нос. Я засмеялся и убрал крышу. Я надеялся, что на свежем воздухе машина просохнет окончательно. В любом случае теперь я радовался тому, что согласился на страховку, когда мне предложили ее в офисе аренды автомобилей.

– Я буду рада вернуться к работе, – вздохнула Джесси, – но я так не хочу, чтобы этот уик-энд заканчивался.

Я взял ее руку и покрепче сжал ее.

– На самом деле я запланировал еще одну остановку на обратном пути.

– Правда? Где? – спросила она, явно заинтригованная.