Важнее слов - Миа Шеридан

На его кровати лежала полуголая женщина.

Все, что на ней было надето, – это тонкая-тонкая полоска трусиков и откровенный лифчик, которые избавляли от необходимости представлять, что же под ними скрыто. От такого зрелища у меня душа ушла в пятки. Женщина, увидев нас, поднялась и вздернула одну из своих светлых бровей, ее полные красные губы исказились в неприятной ухмылке.

– Какого черта ты делаешь в моей комнате, Аннетт? – зарычал позади меня Каллен.

Меня буквально парализовало, и мое сердце почти перестало биться. Кто, черт побери, такая Аннетт? И почему она лежит в его постели полуголая так, словно имеет полное право тут находиться?

В моем сознании сразу же всплыли сотни воспоминаний, ведь вся эта ситуация до боли напоминала мне кое-что. Ох, сколько же раз моя мать вот так вот врывалась в комнаты мотелей и заставала там полуголых женщин, которые подскакивали в шоке и пытались прикрыться одеялом? И сколько раз мы с братом плелись следом за ней, сгорая от стыда, готовые в любую секунду зарыдать?

– Что ты забыла во Франции? И каким, черт возьми, образом ты пробралась в мою комнату? – затребовал Каллен ответа.

Аннетт отклонилась в кровати и оперлась спиной на подушку Каллена. Она беззаботно провела рукой по своей груди идеальной формы, как бы невзначай задев сквозь ткань лифчика свой сосок. Я отвернулась. Мое лицо все горело, и я знала, что на нем написаны шок и унижение.

– Я отвлекла сотрудника за стойкой на входе и подменила ключ. Я даже не знала, что в отелях все еще пользуются ключами. Это просто очаровательно. Ох, прекрати так смотреть на меня, пожалуйста. Обычно ты гораздо сильнее рад видеть меня, дорогой. Твой энтузиазм обычно, – она бросила взгляд на его мошонку, – побольше. Это все из-за нее. Она может присоединиться. И правда, мы чего только уже не попробовали, но только не это. Я за то, чтобы…

– Закрой рот, Аннетт, – снова зарычал Каллен, схватил плед, который лежал в ногах кровати, и бросил его ей. – И прикройся.

Каллен посмотрел на меня, у него загорелись щеки. По его глазам было видно, как стыдно ему было.

– Джесси… я… прости…

Я просто смотрела на него, широко раскрыв глаза. Я не знала, что мне нужно было ответить. Я не до конца понимала, что вообще творилось, – я только догадывалась, что эта женщина была обычной частью его жизни там, в Лос-Анджелесе. У меня кружилась голова, и тут я поняла, что я где-то могла видеть эту женщину. Кажется, она была с ним в компании в ту ночь в Париже. Тогда я не отводила глаз от Каллена, не обращая внимания на других, но теперь, присмотревшись к ней повнимательней, я почти уверилась в том, что и она была там. Но разве он не был тогда с французской блондинкой? С той, которая застала нас целующимися и велела Каллену поторапливаться.

Тот пузырь счастья, в котором я до этого пребывала, – ох, он не просто лопнул. Он взорвался.

Аннетт вздохнула, свесила ноги с кровати и встала.

– Ты бы видел свое лицо, Каллен, – засмеялась она. – Как будто ты впервые видишь меня голой.

Я побледнела, мне показалось, меня сейчас стошнит. Я оперлась о стену, потому что ноги все хуже держали меня, и тут я услышала шаги позади себя. Я увидела, что с лица Аннетт тоже сходит вся краска, видела, как у нее открывается и закрывается рот. Я обернулась – в дверях позади меня стоял невысокий лысеющий мужчина, который изучал глазами нас троих.

– О боже, – услышала я, как пробормотал Каллен.

– Что здесь происходит? – спросил мужчина.

– Ларри…

– Ты что, трахаешь мою жену? – мужчина уставился на Каллена, и на лице его смешались дикая ярость и ужас от осознания происходящего.

Аннетт негромко кашлянула, схватила одеяло и обернулась им.

– Ларри, дорогой, это просто недопонимание, – начала было она, но тот злобно на нее взглянул, и она осеклась.

– Ты сделал много отвратительных и аморальных вещей, – сказал Ларри, обращаясь напрямую к Каллену. – Но я все же думал, какие-то рамки приличия тебе знакомы.

На секунду Каллен закрыл глаза, и на лице его отразилась боль. Он посмотрел на Ларри, затем бросил взгляд на Аннетт, и я узнала этот взгляд. Такой я видела у своего отца. Каллен решал, врать ему или нет. Он провел рукой по волосам и выдохнул.

– Да, я спал с Аннетт раньше. Я прошу за это прощения, хотя понимаю, что прощения мне нет. И оправдания для меня нет тоже.

Что ж, в итоге он решил сказать правду. Мой отец никогда на такое не решался, хотя, подумала я, сделай он наоборот, это бы ничего не изменило. Стоя теперь в этой комнате, я чувствовала себя дурно, чувствовала себя униженной. Неужели это я была любовницей в глазах Аннетт? Кажется, именно так это и было – таким вот ужасным образом все вывернулось. Я хотела выскочить из комнаты, а еще лучше – просто пропасть.

Ларри затряс головой, и во взгляде его читалось отвращение.

– Я оставил тебе голосовое сообщение – сказал, что мы приедем к тебе на пару дней, я подумал, что ты не будешь против компании, – он посмотрел на меня. – Но, судя по всему, у тебя уже была компания, правильно я понимаю? Нашел себе очередную шлюху.

– Не смей. Не смей о ней ничего говорить, – Каллен посмотрел на него, его челюсть была напряжена, а в глазах ничего нельзя было прочесть. – Джесси, возвращайся к себе в комнату.

У меня перехватило дыхание, я смотрела на него, не веря своим глазам. Какого черта? Он выпроваживал меня? И это после такого замечательного уик-энда, который мы провели вместе, после того, как мы занялись любовью? Почему он не выставит их за дверь? Я посмотрела на Аннетт, завернутую в одеяло, едва прикрывавшее ей грудь. Контуры ее идеального тела были легко различимы сквозь материал, плотно облегавший ее тело.

О боже, так это и есть его жизнь.

Она – часть его жизни…

Ты сделал много отвратительных и аморальных вещей… Вот какой была его жизнь. Отвратительной. Аморальной.

Джесси, возвращайся к себе в комнату.

Только я умудрилась забыть, что я – только развлечение на время, как мне жестко и недвусмысленно об этом напомнили. Не говоря ни слова, я обернулась, схватила свою сумку с вещами для ночевки, которая все еще лежала на полу, и буквально выбежала из комнаты. Я не позволяла себе