Развод в 40. Я больше не твоя - Валери Овчинникова

Он берет после второго гудка.

— Марина Викторовна?

— Мне прислали договор передачи пекарни на «СоколФуд» с моей электронной подписью. Я его не подписывала.

На той стороне тишина длится ровно столько, сколько нужно человеку, чтобы проснуться на юридическую войну.

— Файл у меня?

— Отправила. Скриншоты тоже.

— Не закрывайте ноутбук. Не удаляйте сообщение. Не пересылайте никому кроме меня. Кто рядом?

— Я одна в пекарне.

— Заприте дверь. Сейчас же.

Я встаю, выхожу из кабинета, прохожу через темный зал к входу. Снаружи улица уже вечерняя, стекло отражает витрину, мой силуэт, пустые столики. Я закрываю дверь на внутренний замок и включаю сигнализацию на задний вход. Возвращаюсь в кабинет.

— Закрыла.

— Теперь слушайте. Нужно проверить сертификат подписи: кем выпущен, когда, через какой удостоверяющий центр, какой номер сертификата. Вы умеете открыть сведения?

— Научусь за минуту.

— Я пошлю инструкцию. Также срочно звоню специалисту по ЭЦП. Наталье Петровне не звоните до моего сигнала.

— Почему?

— Потому что нужно понять, где могли взять доступ. У вас подпись хранилась у нее?

— Моя рабочая электронная подпись — да. Токен у нее в сейфе. Пароль знаю я и она. Олег не должен знать.

— «Не должен» в этой истории слово слабое. Проверим фактами.

Я открываю присланную инструкцию, кликаю по подписи в документе. Окно с данными появляется быстро. Слишком быстро для того, что может разрушить мне ночь.

Сертификат выдан на мое имя.

Дата выпуска — вчера.

Удостоверяющий центр — «Регион-Удостоверение».

Контактный email — не мой.

Телефон — тоже не мой.

Я диктую Петру Аркадьевичу.

Он записывает.

— Вчера? — уточняет он.

— Да. Вчера в 18:42.

Вчера в 18:42 я была в пекарне, разбирала документы, смотрела, как Олег возвращает блокнот, слушала про страховку и держала себя, чтобы не сорваться на Алису. Вчера кто-то в это время выпускал новую электронную подпись на мое имя. Аккуратно. Без шума. С чужим телефоном, чужой почтой и моими паспортными данными.

— Это отдельное заявление, — говорит юрист. — Выпуск сертификата по поддельным документам. Нужно срочно заблокировать подпись. Я звоню в удостоверяющий центр. Вы параллельно отправляете заявление на отзыв сертификата с пометкой «компрометация, выпуск без согласия владельца». Инструкцию пришлю. И да, теперь можно отправить файл Андрею Сергеевичу. Его специалист быстрее найдет, куда этот договор ушел.

Я молчу секунду.

Андрей.

Папка с договором займа вспыхивает в памяти так резко, будто я снова стою в его квартире в его рубашке. Его грудь, его голос, его молчание. Деньги на мою пекарню. Моя злость. Его «злись». И мое требование не приезжать.

— Марина Викторовна? — зовет Петр Аркадьевич.

— Да. Отправлю.

— Сейчас не время для личных принципов.

Вот еще юрист будет мне личную жизнь структурировать.

— Я поняла.

Отключаюсь.

Смотрю на контакт Андрея. Палец зависает над экраном. Так смешно и так мерзко: мне легче было написать ему о патентной заявке, о шантаже фотографией, о Веронике с Артемом, чем сейчас. Потому что сейчас между нами лежит не только угроза, но и утро. И то, что я ушла из его квартиры, держа злость перед собой как щит.

Набираю сообщение:

«Мне прислали договор передачи пекарни на ООО “СоколФуд” с моей электронной подписью. Подпись выпущена вчера без моего согласия. Петр Аркадьевич просит подключить твоего специалиста, чтобы понять, куда ушел договор. Не приезжай без необходимости».

Отправляю.

Ответ приходит через минуту:

«Файл получил. Специалист уже смотрит. Это необходимость?»

Я закрываю глаза.

Вот упрямый.

Пишу:

«Юридическая. Не личная».

Ответ:

«Я понял. Буду у пекарни через десять минут. Внутрь зайду, если позовешь».

Кладу телефон на стол.

Хочется злиться сильнее. Не выходит. Он делает ровно то, что обещал: рядом, но без шага через мою границу. Стоит за дверью, пока не позову. И я от этого чувствую себя хуже, чем если бы он сейчас ломился с фразой «я сам решу». С грубыми мужчинами бороться легче. С уважительными приходится бороться с собой.

Через пять минут звонит Наталья Петровна.

Я смотрю на экран и не беру.

Еще через минуту приходит сообщение:

«Марина Викторовна, срочно. Мне позвонили из банка. По вам пришел запрос на смену контактного лица и уведомление о передаче имущественного комплекса. Что происходит?»

Вот и началось.

Пишу ей:

«Ничего не подтверждайте. Все действия остановить. Ждите звонка юриста».

Она отвечает сразу:

«Я ничего не подтверждала. Но там в приложении стоит моя фамилия как контакт бухгалтера. Я такого не отправляла».

У меня внутри холодеет глубже.

Моя подпись. Ее фамилия. Чужой договор.

Смотрю снова на файл. Пролистываю приложения. Раньше я дошла только до первой страницы и подписи. Теперь читаю дальше.

Приложение 2.

«Контактное лицо для передачи документов: Наталья Петровна Орлова, главный бухгалтер».

Приложение 3.

«Согласие на предоставление доступа к архивам учета».

Внизу — скан подписи Натальи Петровны.

Я видела эту подпись сотни раз. На счетах, актах, платежках, ведомостях. И сейчас она выглядит правильно.

Слишком правильно.

Телефон снова вибрирует. Андрей.

«Я у входа. На улице спокойно. Серую машину не вижу. Специалист говорит: договор уже отправлен двум адресатам — вашему арендодателю и одному крупному поставщику. Нужна срочная блокировка. Позовешь?»

Я смотрю на дверь кабинета.

Злость на него никуда не делась. Она сидит в груди, усталая, плотная, с договором займа в руках. Но сейчас на другой чаше — пекарня. Мой арендодатель. Поставщик муки. Фальшивая передача имущества. Наталья Петровна, чья подпись тоже всплыла в приложении.

Выбор, Марина.

Ты взрослая женщина.

Иногда выбор — это открыть дверь человеку, на которого злишься, потому что рядом с ним шанс