Развод в 40. Я больше не твоя - Валери Овчинникова

— Второй?

Я показываю сообщение неизвестного номера с договором.

— Они прислали мне это не просто так. Они хотели, чтобы я испугалась. Значит, дальше будет что-то публичное. Или попытка зайти сюда с бумагами.

Андрей смотрит на меня с коротким одобрением.

— Ты права.

— Не говори так с видом, будто я ученица, которая решила задачу.

— Хорошо. Ты видишь ход противника.

— Вот так лучше.

Телефон снова вибрирует.

Наталья Петровна присылает скрин логов по архивной ссылке.

Доступ в феврале. Олег.

Доступ три недели назад. Незнакомый IP.

Доступ вчера вечером. Пользователь с именемA.Romanov.

Артем.

Я поворачиваю экран к Андрею.

Он читает.

Лицо становится жестким.

— Теперь у нас есть цепочка, — говорит он. — Архив, сканы, выпуск подписи, договор, рассылка.

— И Артем в логах.

— Да.

Я должна почувствовать облегчение.

Вместо этого чувствую, как по спине проходит холод. Потому что человек, который был у нас под видом курьера, который стоял у моего подъезда, который связан с Вероникой и поддельной подписью, вчера спокойно заходил в наш цифровой архив. А значит, он мог взять не только сканы. Он мог видеть договоры, поставщиков, счета, личные данные сотрудников.

— Завтра утром они придут, — говорю.

— Возможно.

— Не возможно. Придут. С договором. С охраной или юристом. Чтобы создать картинку: Марина сопротивляется передаче, которую сама подписала.

Андрей кивает.

— Тогда встретим их не одни.

— Я вызову Петра Аркадьевича.

— И полицию предупредим заранее. Заявление по факту подделки подписи уже готовят. Если они придут с этим договором, это будет продолжение попытки захвата.

Я смотрю на пустой зал за стеклом кабинета. Моя пекарня в полумраке. Стулья подняты на столы, витрина вымыта, на полке ряд пакетов для хлеба. Сколько раз я закрывала этот зал вечером, думая только о том, сколько завтра поставить теста. Сейчас я планирую встречу с людьми, которые хотят войти сюда как новые хозяева.

— Они не войдут, — говорю.

— Нет.

Слово Андрея ложится рядом с моим. Крепко.

Я поворачиваюсь к нему.

— Но ты утром не сядешь у окна как владелец ситуации.

— Не сяду.

— Не будешь говорить вместо меня.

— Не буду.

— Не будешь смотреть на меня так, будто я сейчас упаду.

Он выдерживает паузу.

— Постараюсь.

— Андрей.

— Ты не упадешь. Но если захочешь опереться, я буду рядом. Это разные вещи.

Воздух в кабинете становится плотнее. Опять. Как всегда рядом с ним, когда мы доходим до края делового разговора и под ним открывается другое. Вчера его руки были на моей коже. Сегодня между нами стол, ноутбук, поддельный договор и моя злость. Но тело не забыло. Оно сидит во мне тихо, уставшее, упрямое, и реагирует на его голос так, будто юридические документы могут подождать.

— Я все еще злюсь, — говорю.

— Знаю.

— И все еще не жалею о той ночи.

Он смотрит на меня темно.

— Знаю.

— Откуда?

— Ты не смотришь на меня как на ошибку.

Вот гад.

Точный, спокойный, невозможный.

Я отвожу взгляд первой. На этот раз не из слабости. Чтобы не сказать лишнего в ночь перед новым боем.

Телефон звонит резко.

Олег.

Я включаю запись.

— Да.

— Марина, — голос у него рваный. — Мне только что пришел этот договор. С твоей подписью.

— Я знаю. Подпись поддельная.

— Вероника сказала, что если я не перестану помогать тебе, завтра она введет «нового операционного управляющего» в пекарню. С договором. И с Артемом.

— Во сколько?

Пауза.

— В восемь утра.

Я смотрю на Андрея.

Он уже пишет кому-то сообщение.

— Олег, — говорю. — Ты приедешь к пекарне в семь тридцать. С паспортом, всеми документами по «СоколФуд», страховке, переписками с Вероникой и готовностью дать пояснения полиции. Без спектакля. Без «нас подставили». Без попытки вернуть меня.

— Марина…

— Да или нет?

Он молчит.

Потом говорит:

— Да.

— И еще. Если ты предупредишь Веронику, я узнаю.

— Я не буду.

— Посмотрим.

Отключаюсь.

В кабинете тихо. Только холодильник за стеной гудит, где-то в трубах щелкает вода, телефон Андрея светится сообщениями.

— Завтра в восемь, — говорит он.

— Значит, открываемся в семь.

— Ты хочешь открыть пекарню?

— Да.

— При таком риске?

Я смотрю на него.

— Если они хотят картинку, где в восемь заходят в пустую пекарню и размахивают договором, они ее не получат. В семь здесь будут сотрудники, клиенты, камеры, юрист, полиция и булочки. Пусть попробуют забрать «имущественный комплекс» у Нины Павловны с эклером.

Андрей медленно улыбается.

Не мягко.

Опасно.

— Вот теперь ты говоришь как хозяйка.

Я встаю.

— Я ею и являюсь.

И в этот момент на телефон приходит новое сообщение с неизвестного номера.

«Готовьте витрину, Марина Викторовна. Завтра у вас смена владельца. И да — договор уже отправлен в банк».

Глава 18. В семь утра

Я не сплю.

Пробую, честно. Приезжаю домой, принимаю душ, проверяю, как спит Ксения на диване, пишу Алисе короткое: «У нас новая атака, но под контролем. Не звони отцу. Утром напишу», ставлю телефон на зарядку и ложусь. Через пять минут понимаю, что сон сегодня уехал в отпуск без согласования.

В голове крутятся не мысли, а задачи. Позвонить Лене. Роме. Маше. Предупредить Петра Аркадьевича. Отозвать подпись. Письмо в банк. Уведомление арендодателю. Камеры. Два запасных аккумулятора. Копия договора с пометкой «оспаривается». Кофе для сотрудников. Булочки для Нины Павловны, потому что эта женщина