Хаос созвездий - Хиллари Рейнер

пошло совсем не так, несмотря на все усилия, которые она приложила, чтобы исполнить судьбу, обещанную ей. Она так старалась. Была такой прилежной. Никогда не выходила за рамки дозволенного, делала всё, чего от неё требовали, и позволяла другим принимать решения за неё. Искусно возведённый для неё пьедестал рухнул под ногами, сбросив её вниз, прямо в паутину опасных сделок и непредсказуемого случая.

И что она получила в итоге?

Она заключила сделку с Теневым ассасином, до сих пор не заняла место Чтеца Звёзд, Ашер наконец принял её, но отказался любить, а хуже всего было то, что до свадьбы оставались считанные дни, и она даже не была уверена, согласится ли он вообще жениться на ней.

— Уверен, всё ещё встанет на свои места. — Солариус нарушил тягостное молчание и слегка сжал её плечо. — У нашей Новалис будет свадьба Сезона.

Ариесиан хмыкнул и покачал головой.

— По крайней мере, звёзды хоть в чём-то оказались правы.

С этими словами он прошёл мимо них, а его мрачное настроение повисло в воздухе, словно тучи перед надвигающейся бурей.

Рука Солариуса соскользнула с её плеча. Он повернулся к ней и легонько потянул за косу.

— Не переживай, Нова. В последнее время у Ариесиана слишком много забот.

— Поиск подходящего мужа для меня тоже входит в число этих забот? — она провела носком туфли по контуру созвездий, инкрустированных в гладкий каменный пол. В животе жгло раздражение, едкое и готовое вот-вот вырваться наружу. — Потому что я вполне в состоянии справиться с этим сама.

Она была способна на очень многое, если бы ей хоть когда-нибудь дали возможность это доказать.

— Не совсем. Обычно мы обсуждаем придворную политику и подобные вещи. — Солариус слегка наклонил голову, задумчиво проводя большим пальцем по линии челюсти. — А что насчёт лорда Ашера Файрбейна?

Новалис напряглась.

— А что с ним?

— Он хочет на тебе жениться?

Хотел… а потом уже нет.

— Не совсем.

— Тогда, возможно, именно поэтому Ариесиан беспокоится из-за того, что ты проводишь с ним время. — Он наклонился и поцеловал её в макушку. — Бесполезно добиваться человека, который не отвечает тебе взаимностью. Поверь, я знаю.

Она слегка отстранилась и посмотрела на него снизу вверх. На мгновение от его привычной доброжелательности и лёгкости не осталось и следа. В глазах залегли тени, губы сжались, словно он погрузился в воспоминание, недоступное ей. Солариус выглядел печальным. Даже исполненным сожаления.

— Новалис!

Она отвела взгляд от Солариуса и увидела спешащую к ним Сарелль. Её щёки порозовели.

— Вот ты где. — Сарелль перевела дыхание и разгладила юбки. — Я повсюду тебя ищу.

— Что-то случилось? — спросила Новалис, чувствуя нарастающее беспокойство.

— Конечно нет. — Сарелль беспечно махнула рукой, рассыпав вокруг звёздную пыль. Солариус стёр с её щеки блестящую пылинку, и улыбка вновь вернулась на его лицо. — Прибыло твоё свадебное платье. Мама хочет, чтобы ты его примерила и посмотрела, не нужно ли что-нибудь подогнать.

Её свадебное платье.

Единственное, что она выбрала сама, наконец прибыло.

— Пойдём, Нова. — Сарелль взяла её за руку и потянула за собой. — Она ждёт.

— Тогда оставлю вас. — Солариус слегка склонил голову, а Новалис последовала за Сарелль по коридору, ведущему к покоям их матери.

Покои Тристы были просторными и роскошными. Стены оклеены тёмно-синими обоями с сияющими созвездиями. Тяжёлые тёмно-фиолетовые портьеры были раздвинуты и перехвачены золотыми лентами, позволяя потокам солнечного света литься через высокие окна. Вся мебель была изготовлена из тёмного ореха, её поверхности блестели. Туалетный столик матери содержался в идеальном порядке: флаконы духов и баночки с мазями стояли на одной из полок, аккуратно расставленные по размеру. В центре комнаты возвышалась широкая кровать с балдахином. Правая сторона была безупречно застелена, ни одна подушка не выбивалась из ряда. На левой же стороне лежала единственная белая роза. Каждое утро на кровать клали новый цветок в память о Зеносе Старсторме, отце Новалис.

— Ах, Новалис, дорогая моя. — Триста поспешила ей навстречу, и браслеты на её запястьях мелодично звякнули. Она легко коснулась поцелуем сначала одной щеки, потом другой. — Я уже поговорила с королевой Эловин. Твоя свадьба состоится в её дворце, в большом бальном зале.

— Но я хотела выйти замуж под открытым небом, под звёздами.

Новалис проглотила раздражение, и оно тяжёлым комом осело у неё в животе.

— Не говори глупостей. На улице слишком жарко для церемонии. — Триста отмахнулась от её возражения, словно от назойливой мухи. — Всем будет невыносимо.

Невыносимо будет именно Новалис.

Триста порхала по комнате, без умолку рассказывая об украшениях, которые Новалис терпеть не могла: вычурных стеклянных звёздах, подражавших настоящим, которые могла создавать Сарелль, и букетах душистых георгинов, хотя от них Новалис постоянно чихала. Затем последовал список гостей: самые влиятельные фейри Эйрамира, представители Домов, родственники и друзья, многих из которых Новалис никогда прежде не встречала.

Новалис переплела пальцы, чувствуя, как неприятное ощущение заставляет кожу зудеть и покрываться мурашками.

Из гардеробной донёсся голос матери.

— И наконец, — торжественно произнесла она, выкатывая манекен, накрытый чехлом. — Платье.

Триста сняла чехол, и Новалис в ужасе застыла.

Платье было отвратительным.

Оно ничуть не походило на то, каким она его представляла и о каком мечтала. Совсем не то, какое она выбрала. Её платье должно было быть насыщенно-фиолетовым, из роскошного шёлка и шифона. Элегантным и в то же время простым. Она хотела тонкие бретели, умеренно глубокий вырез и россыпь радужных лунных камней, расходящуюся от бёдер до самого изящного подола.

Но это… это было чудовище.

Новалис покачала головой.

— Это не то, чего я хотела.

Триста улыбнулась, любуясь платьем так, словно оно было воплощением всех её надежд.

— После последней примерки я внесла несколько изменений.

— Несколько?

Это был совершенно другой наряд.

— Будь хорошей девочкой и иди примерь его.

Триста указала на дверь своей купальни.

Без всякого предупреждения Новалис захлестнули воспоминания о прошлой ночи. Она лежала на диване Ашера, пока его губы были прижаты к её лону, и ей оставалось лишь позволить ему унести её к самому краю забвения. Как Ашер снова и снова входил в неё, пока она двигалась на нём, балансируя на грани ослепительного наслаждения.

В её памяти прозвучали его слова.

«Потому что ты хорошая девочка, не так ли, моя леди? Хорошая девочка, которая всегда делает именно то, что ей говорят».

Тепло разлилось по её груди, и она обмахнулась ладонью, внезапно почувствовав, что ей стало слишком жарко.

— Нова? — голос матери вырвал её из чувственных мыслей.

Она с трудом отвела взгляд от платья и встретилась с вопросительным взором Тристы.

— М?

— Иди примерь его.

Новалис опустила голову.