Во власти обмана - Джей Эл Бек

— Можно мне поговорить с Валентиной?

Мгновение его нерешительности наносит еще одну трещину моему сердцу, но потом я думаю, что он может быть таким осторожным по отношению к ней, с кем угодно, не только со мной. Если он хоть немного похож на Ивана, то с того дня, как Валентина забеременела, он только и делает, что ходит у неё за спиной.

Когда Адриан не отвечает, я оглядываю фойе. Это прекрасный пентхаус. Иначе им всем было бы здесь не ужиться и сойти с ума.

Валентина медленно входит в комнату, придерживая свой уже очень округлившийся живот, её кудрявые волосы дико рассыпались по плечам.

— Силла, проходи. Не обращай на него внимания. Он сходит с ума из-за беременности. Пойдем, посидим в библиотеке, выпьем кофе.

Адриан прочищает горло. Но она просто посылает ему воздушный поцелуй.

— Она может пить кофе, пока я буду пытаться уловить его аромат. А я выпью чай без кофеина.

Черт, они такие милые вместе. В груди снова колет. У нас с Иваном никогда такого не будет.

Я иду за ней в библиотеку, чувствуя себя неловко в своем лавандовом свитере и джинсах. Она одета примерно так же, только вместо джинсов, легинсы. И всё же я всегда чувствую себя слишком просто одетой рядом со всеми этими мужчинами в костюмах. Не говоря уже о том, что костюм напоминает мне о прошлых клиентах. Часть моей жизни, которую я не хочу помнить. Я не против секс-работы, но принуждение к ней, это эксплуатация. Теперь, когда я выбралась из этой ситуации, я вижу, что то, что делал мой отец, было именно эксплуатацией.

Мы садимся в уютные кресла в библиотеке, и я на секунду закрываю глаза, вдыхая аромат книг.

— Здесь чудесно. Я не очень быстро читаю, но обожаю это. Запах - одна из моих любимых вещей.

Валентина устраивается поудобнее, подложив подушку за спину, и кладет ноги на журнальный столик.

— Обожаю эту комнату. Было бы еще лучше, если бы этот крошечный человечек вылез из меня, и я могла бы комфортно сидеть на любой мебели в пентхаусе. Ты бы видела мою кровать, мы утопаем в подушках, которые я использую, чтобы всё было подперто и мягко.

Я некоторое время смотрю на её живот.

— Как с этим дела? Врач говорит, что всё будет хорошо? Когда срок?

— Еще месяц, но я чувствую себя размером с дом, так что хочу, чтобы это случилось сейчас. Я бы очень хотела снова увидеть свои ноги и иметь возможность нагнуться. Мое единственное утешение в том, что Адриан находит мое «беременное» состояние суперсексуальным, а это значит… — она краснеет, — ну, я уверена, ты можешь себе представить.

Я ерзаю на сиденье. Как раз когда я собираюсь спросить то, ради чего пришла, дверь открывается, и невысокий мужчина вносит поднос с чаем и кофе.

Вэл немного приподнимается, но тут же снова оседает в кресло.

— Спасибо, Макс. Дальше мы сами.

Мужчина, Макс, один раз кивает и выходит, закрывая за собой дверь. Интересно, каково это, иметь прислугу, который исполняет любую твою прихоть.

Вместо раздумий я наливаю ей чай, и она балансирует чашкой на животе.

С кофе на коленях я тяжело сглатываю и смотрю на свои ноги.

— Что ты знаешь об Иване?

Вэл изучает меня.

— Почему ты спрашиваешь?

Накатывает новая волна беспокойства. Конечно, она будет подозрительной. Она не знает меня и моих мотивов. Может, поможет, если я выложу карты на стол.

— Я люблю его. Я до безумия влюблена в него. Но он не подпускает меня к себе. Когда мне кажется, что мы сделали шаг вперед, на следующий день мы словно откатываемся назад.

Вэл фыркает.

— Это не черта Ивана. Это черта мужчины, выросшего в этом извращенном обществе. Все эти мужчины эмоционально недоступны.

Я киваю на дверь.

— Кажется, у тебя всё получилось.

— Мои отношения начались так же, как и у всех остальных… я бежала, спасая свою жизнь, а Адриан решил, что хочет меня. Похоже, именно так они и действуют.

Я улыбаюсь.

— А что насчет Андреа?

Она пожимает плечами и осторожно отпивает чай.

— Не удивлюсь, если у неё так же. Она, вероятно, выбрала бы парня, вырубила его и затащила в свою постель. Подозреваю, он не будет возражать, когда очнется, но всё же.

Хихикая в свою чашку с кофе, я впервые с момента прихода расслабляюсь.

— Есть какой-нибудь совет?

Вэл чувствует себя неловко.

— Я хочу сказать… из пятерых он, наверное, тот человек, о котором я знаю меньше всего. Он держится особняком. Часто злится, но, кажется, способен контролировать себя, что делает его лучше большинства мужчин, которых я встречала в жизни.

— Я тоже, — бормочу я.

После этого мы некоторое время сидим в тишине, попивая напитки. Я беру с подноса маленькое песочное печенье. Конечно, оно идеально.

Я погружена в свои мысли, когда Вэл снова заговаривает.

— Что ты собираюсь делать?

Моргнув, я качаю головой.

— Полагаю, я должна сказать ему. Не думаю, что его это волнует, или он может попытаться оттолкнуть меня еще сильнее. Честно говоря, понятия не имею.

— Ты должна сказать. Он заслуживает того, чтобы знать. Даже если он не чувствует того же, ты хотя бы узнаешь правду и перестанешь зацикливаться на этом. Хотя, если честно, я никогда не видела его таким счастливым, как в день вашей свадьбы. В его чертах была какая-то безмятежность, которой я никогда раньше не видела. Думаю, он заботится о тебе и показывает это другими способами, не словами.

Я киваю, расправляя плечи.

— Ты права. Я должна просто сказать ему. Отделаться от этого, и перестать из-за этого нервничать.

Она поднимает свою чашку в мою сторону.

— За любовь.

Я не пью за это. Пока что любовь, худшее, что со мной случалось.

— Я скажу ему, — повторяю я шепотом.

— Скажешь что? — Глубокий голос Ивана проходит через меня, словно медленный камнепад. Чертов ад.

Я ставлю чашку на стол.

— Ничего, мы просто болтали о девичьем.

Вэл с трудом поднимается.

— Ага. Критические дни, прокладки, девчачьи штучки.

Он сужает на неё глаза.

— В отличие от тех кисок, с которыми ты, видимо, сталкивалась раньше, у меня нет страха перед твоими биологическими функциями.

Вэл хихикает, а затем стонет.

— Оставлю вас, ребятки, одних. Подошло мое время