Давай притворимся - Э. Сальвадор

К счастью, платье я уже нашла, так что больше ходить не придется. Но теперь, когда закончила, я еще сильнее хочу, чтобы Сайлас был рядом. Я привыкла к его присутствию. Странно, когда мы не общаемся и не видимся. Я не слышала о нем ничего с девяти утра, а сейчас уже шесть.

— Дженни, я же уже все рассказала, и по пунктам.

Она все еще не вернулась и, скорее всего, не вернется до конца каникул. Хотя мы все это время переписывались, и я уже выложила все: предложение Сайласа притворяться парой, секс, деньги — все. Тогда она была в шоке и, похоже, до сих пор в нем прибывает, но я не виню. Сама еще не пришла в себя от всего произошедшего.

— Я знаю. Я... просто... не могу поверить, что вы двое... Извини, — она смеется, и лицо у нее — чистое воплощение ошеломления. — Это безумие.

— Поверь, я знаю. Все еще не могу поверить. Что мы этим занимаемся и что все ощущается таким реальным, — я смотрю на свое отражение в зеркале в полный рост в примерочной, разглядывая засосы на груди и бедрах.

Она ахает, глаза широко распахиваются и блестят.

— То есть это ты наконец признаешь то, что так яростно отрицала?

Я кладу телефон и беру футболку, натягивая ее через голову. С тех пор как все рассказала, она задает один и тот же вопрос, от которого я уворачиваюсь.

— Да, он мне нравится. Он мне очень нравится, — я дрожаще, сбивчиво выдыхаю, пытаясь унять сумасшедший рой в животе.

Не хотела верить, что он мне нравится. Думала, может, это просто увлечение, что пройдет, но нет. Днем и ночью я думаю о Сайласе. Считаю секунды до встречи, ловлю каждую ноту его голоса, упиваюсь тем, как жесткие руки скользят по моей коже. И речь не только о сексе. Приятно, как Сайлас касается меня — аккуратно, будто для него что-то значу.

Наверное, так и есть, раз я его фальшивая девушка. Хотя очень бы хотела, чтобы фальшь прекратился; чтобы можно было вычеркнуть «притворство» из этого предложения.

Дженни зарывается лицом в подушку, глуша визг. Поднимает голову — и на лице появляется самодовольная ухмылка.

— Не могу поверить, что у моей Анны кто-то появился.

— Заткнись, — я неловко улыбаюсь, поднимая джинсы. — Чувствовать такое позорно.

Дженни смеется, прислоняясь к изголовью кровати.

— Нет, это мило.

— Мило? Или бредово? — я застегиваю джинсы и натягиваю ботинки. — Все же не по-настоящему. Все, что мы делаем, — это фальшь, и...

— Давай без этого.

— Без чего? — я хватаю с крючка куртку, сумку и платье, которое собираюсь купить.

— Делать вид, будто между вами ничего нет. Ты слишком умная, чтобы прикидываться дурой. Очевидно, что ты ему нравишься, и не начинай про «родителей». Да, отчасти дело в них, и не буду делать вид, что знаю его, но сомневаюсь, что Сайлас стал бы так заморачиваться просто от скуки.

В глубине души понимаю э, она права, но страшно поверить, что все глубже, — а потом получить удар по лицу. В животе что-то шевелится, предупреждая быть осторожной, и в то же время толкает вперед: рискни. Я никогда так себя не чувствовала, и это немного выбивает из колеи.

Я хочу рискнуть, потому что знаки есть. Глупо делать вид, что это не так, глупо верить, будто Сайлас просто вежливый или старается таким быть, потому что я оказываю ему услугу. Все кажется... бóльшим.

— Не усложняй. Иди вперед, — подталкивает она, голос звенит от восторга, будто и правда верит, что у нас с Сайласом что-то получится.

И все, что мне остается, — надеяться, что не веду себя прямо в адский котел.

25

Сайлас

Вторник, 24 декабря

Стоя у двери квартиры Анны, я смотрю на кривоватую латунную цифру на косяке, потом — на перекошенный галстук-бабочку. Тянусь его поправить, но дверь распахивается, и весь мир вокруг просто перестает существовать.

Я вдыхаю, но не выдыхаю — воздух застревает в легких, не желая выходить.

Анна потрясающая. Я пребываю в каком-то ступоре, не в силах собрать ни единой мысли воедино, ни единого слова, чтобы выразить, насколько она чертовски хороша.

— Ты выглядишь... — ее голос затихает, взгляд скользит вниз по всей моей фигуре и поднимается обратно, останавливаясь на уровне шеи. Она делает шаг ко мне, поднимает руки. — Можно?

— Да, — я сглатываю, кивая. Взгляд мечется по каждому ее сантиметру, впитывая все сразу. — Как я выгляжу?

Легкие горят, требуя воздуха, и когда наконец делаю вдох, меня просто накрывает аромат ее духов: яблоки, корица, кленовый сироп — то самое сочетание, что исходит от свечи на прикроватном столике.

Анна осторожно поправляет галстук-бабочку, глядя на меня из-под густых черных ресниц, а темные глаза цвета виски впиваются в мои. Когда она заканчивает, пальцы не двигаются. Они остаются на округлых краях черного шелка.

Я провожу взглядом по линии ее губ, по красному оттенку, что их покрывает, и не могу отвести глаз от того, как они двигаются, когда Анна говорит:

— Ты очень хорошо выглядишь.

Это приятно, чертовски приятно, но слова тонут в ворохе мыслей — я не могу перестать прокручивать в голове ее мягкий, хищно-завлекающий голос. И то, как губы чуть раскрываются, чтобы произнести звук, как зубы едва касаются внутренней стороны нижней губы, как язык смещается с каждым слогом.

Я улыбаюсь, задерживая взгляд на ее лице. Вдыхаю медленно, наполняя легкие ароматом.

— А ты выглядишь... — я смыкаю губы, потому что до сих пор не нашел подходящего слова, чтобы описать, как она выглядит. — Божественно. Завораживающе.

Не лучший набор из всех, что когда-либо выдавал, но это единственные слова, что всплыли в голове. Хотя... да, я и правда заворожен.

На Анне длинное черное платье, которое обтягивает тело на грани между целомудрием и откровенной сексуальностью; лямки нарочно сползают с плеч, в вырезе — совсем небольшой прогиб, открывающий намек на