Давай притворимся - Э. Сальвадор

Но лишь когда Сайлас погружается в меня целиком, я ощущаю каждый сантиметр. Яйца шлепают по клитору, а обе его руки обхватывают бедра. Громкий шлепок, влажный звук потной кожи и наши голоса разносятся по комнате. Он замирает во мне, стиснув зубы.

— Ты невероятна, — я слышу изумление в его голосе, а затем чувствую, как член слегка выходит, прежде чем снова вонзиться в меня. — Не думаю, что смогу когда-нибудь забыть это, — и повторяет движение. — Забыть тебя.

Я вскрикиваю, глаза закатываются, когда он делает это снова и снова, пока киска не приспособится к размеру.

— Сильнее. Жестче. Трахни меня быстрее.

Сайлас хрипло усмехается и подается вперед, оказываясь глубже, чем когда-либо. Он попадает в точку, о существовании которой я не подозревала. Яйца шлепают по клитору, звуки такие непристойные, такие чертовски грязные, что от них я становлюсь еще мокрее.

Сайлас движется быстро, жестко, как я и просила, но интенсивность, с которой меня трахает, заставляет почти умолять остановиться. Я дергаюсь с каждым толчком, соски чувствительны от трения о покрывало. Созревает еще один оргазм, я так близко, что чувствую его. Сейчас, с минуты на минуту, я кончу, но слова замораживают желание сделать это.

— Не смей кончать, пока я не кончу. Сделаем это вместе, — требует он. Я слышу, как его зубы скрежещут друг о друга, как дыхание стало тяжелым и неконтролируемым. Движения такие же — дрожащие, отчаянные.

Я прикусываю губу, сдерживая оргазм, но когда оглядываюсь через плечо, то вижу, как Сайлас смотрит на мою задницу. Она подпрыгивает и колышется, и я чувствую, как он раздвигает ягодицы и смотрит на мою дырочку. Когда наши взгляды сталкиваются, он бросает мне самую развратную усмешку и плюет между ягодиц, прежде чем поднять руку и размазать слюну.

Это так горячо. Почему это так горячо? Святые угодники.

Он не вводит палец, хотя задняя дырочка странно подергивается, будто желая этого. Думаю, я тоже этого хочу. Он лишь трет вокруг и поверх нее, но резко останавливается и запрокидывает голову, вены на шее вздуваются. Движения становятся неуклюжими.

— Кончай, — хрипит он.

Этого достаточно, потому что, по команде, все, что сдерживала, прорывается наружу, и я разваливаюсь на части прямо под ним.

Не знаю, как вообще приду в себя, и продолжаю думать об этом, когда член Сайласа наконец высказывает из меня. Ненавижу эту пустоту, и не будь я настолько истощена, то попросила бы его трахнуть меня снова.

Не могу взять дыхание под контроль. Не могу ничего, кроме как думать о том, как сложится жизнь дальше.

Ничто и никогда не сравнится с ним. Ни один другой человек, и уж точно ни одна игрушка. Мне конец.

Плюхаюсь на живот, лежу неподвижно и приоткрываю один глаз, когда Сайлас ложится рядом и кладет маленький кусочек белой бумаги.

— Что это? — хрипло спрашиваю я, разглядывая его раскрасневшееся лицо, потное, обнаженное тело и набухшие мышцы, пока он развязывает галстук.

— Чек, — выдыхает он.

Я лениво улыбаюсь, глаза едва держатся открытыми.

— Не нужно было показывать. Я тебе доверяю.

— Нужно было. Я купил кляп. Надо знать, что ты о них думаешь, — Сайлас отвечает собственной растерянной улыбкой. — А, и отдай жвачку, — он обхватывает затылок, мягко меня притягивает к себе и нежно целует. Просовывает язык в мой рот, водит по языку, пока не нащупывает жвачку, и забирает ее обратно.

Вау, это было... стоп, он сказал «кляп»?

23

Сайлас

Пятница, 20 декабря

— Одолжи сигарету, — Марк складывает ладони лодочкой и поднимает их.

— Да, держи, — я шарюсь по карману, нащупываю нужное, вынимаю и кидаю ему, пока мы выходим с катка.

— Что это, черт возьми? — он держит пластинку жвачки, размахивая ею в воздухе. — Мне нужна...

— Я завязал, — выдыхаю я, и белесое облако пара расплывается передо мной, прежде чем растаять.

Марк замирает на полшаге, смотрит на меня ошеломленно. Я продолжаю идти, зная, что он направится следом, и через мгновение так и происходит.

— С каких пор? — я не смотрю на него, но чувствую, что взгляд прикован ко мне. — Хорош гнать.

— Я не гоню, — я засовываю замерзшие руки в карманы. — Анне это не нравится, и...

Он разражается смехом.

— Ни хрена себе.

— Давай без этого. Мы встречаемся, и...

— Это все фальшь, Сайлас. Помнишь? Вы притворяетесь ради твоего отца, матери и... и... о... о, — от догадки его голос садится.

Я останавливаюсь, разворачиваюсь и жду, пока он это озвучит. С выдохом достаю телефон, смотрю на экран: времени на разговор хватает. Мы с Анной договорились встретиться после тренировки, и хотя точное время не назначали, заставлять ее ждать я не хочу.

— Ну? — смотрю на него выжидающе, потому что тот молчит. Вместо этого Марк пялится на меня, как на пришельца. — Марк? Хватит так смотреть. Просто скажи, что должен.

Он проводит ладонями по лицу, недоверчиво усмехаясь.

— Я просто... в шоке. Типа... реально... просто в шоке.

Я нетерпеливо смотрю на него.

— Да, ты уже это сказал. Еще что-нибудь? Если нет, мне пора.

Марк широко ухмыляется.

— Не знаю, поздравить тебя или выразить соболезнования.

Это сбивает меня с толку.

— Почему?

— Потому что это не просто влюбленность. Ты в трескался по самое не могу. Это будет либо лучшим, либо худшим, что с тобой случалось, — он размышляет. — Ты и сигареты — как дьявол и преисподняя, черт возьми, одно без другого не представишь. Ты что, просто взял и бросил?

Я равнодушно киваю.

— Ничего особенного.

— Она велела тебе бросить или ты сам?

— Сам.

— Господи, — он фыркает со смешком, проводит ладонями по шапке. — Погоди, ты переспал с ней? Поэтому и...

— Нет, — я переминаюсь с ноги на ногу. — То есть мы спали, но дело не