Агентство неслыханной щедрости - Анна Ротш

Маэль наконец поднял голову и устало посмотрел на мать.

— Я знаю, — сказал он тихо. — И всегда знал.

Он снова опустил голову к бумагам. Перо заскрипело.

Морэн постояла ещё немного у окна, вглядываясь в темноту, будто ждала, что оттуда появится ответ. Потом медленно направилась к двери.

— Проклятый тенир… — бросила она через плечо. — Проклятый ребёнок — лишь плод этого проклятого брака.

Маэль остался один. Перо скрипело — скрип, пауза, скрип, пауза. Огоньки свечей дрожали, отбрасывая на стены пляшущие тени. За окном чернела ночь — бесконечная, непроглядная, как будущее.

И только сейчас, в полной тишине, стало заметно, что документ, который он так старательно исписывал, остался чистым: перо двигалось по бумаге, но чернила не оставляли следа.

Тем временем в дворцовом саду

Поздний вечер давно перешагнул в почти ночь, но сад, иссохший и заброшенный, казалось, не замечал времени.

Некрия сидела на пожухлой, давно мёртвой траве, поджав под себя ноги и обхватив колени руками. В этой позе было что-то детское, беззащитное — и одновременно настороженное, готовое в любой момент вскочить и убежать. Рядом с ней, развалившись, сидел Унсин. Он не просто сидел — он рассказывал. И рассказывал так, что, казалось, сам воздух вокруг них начинал вибрировать, подстраиваясь под ритм его голоса.

— ...и представляешь, Нека, — говорил он, жестикулируя с таким воодушевлением, что она невольно следила за его пальцами, рисующими в воздухе невидимые картины, — этот господин из Забытых земель, с бородой до пояса и золотыми зубами, решил, что раз я пришёл к нему без свиты, значит, я самозванец. Метлой замахнулся, но како-о-ой! Она была сделана из перьев райской птицы: яркая и неимоверно тяжелая. И он размахивал этой метлой, как знаменем, кричал на всю округу: «Воры! Самозванцы! Хватайте их!» А я бегу впереди, спотыкаюсь о ковры, о корзины с фруктами, и понимаю, что забыл на прилавке мундштук матери.

Некрия фыркнула, зажимая рот рукой, чтобы не рассмеяться в голос. Она почти забыла, как это бывает — просто сидеть и слушать, не думая о долге, об опасности, о том, что кто-то на тебя смотрит. Акто-тосмотрел.

Поодаль, облокотившись плечом на ствол иссохшего дерева, стоял Ноктифер. Он не вмешивался в разговор, не пытался приблизиться, не подавал голоса, а только стоял, прислонившись к коре, и смотрел. Его поза казалась расслабленной — рука в кармане, нога слегка согнута, взгляд устремлён куда-то в сторону, но Некрия кожей чувствовала это внимание. Оно было как невесомое, но постоянное давление — не тяжёлое, но ощутимое. Она знала, что он там. И Унсин знал. И сам Ноктифер знал, что они знают. Но никто не подавал виду.

— А что госпожа Гохия? — подхватила Некрия, когда смех отпустил её, — что с мундштуком?

— Ничего достойного, — покачал головой Унсин. — Мне он незачем, а вот метла-а-а.

Унсин довольно ухмыльнулся, вспоминая.

— Он думал, я издеваюсь. А я правда хотел купить.

— И купили?

— Увы. Сказал, что фамильная реликвия. Метла из перьев райской птицы — фамильная реликвия. На Забытых землях с юмором всё весьма плачевно, но этот старик меня рассмешил.

Ноктифер за их спинами переступил с ноги на ногу. Едва заметное движение — но оба, и Некрия, и Унсин, почувствовали его кожей. Унсин покосился через плечо с лёгкой, едва уловимой усмешкой.

— Племянник, — окликнул он, не повышая голоса, но чётко, чтобы тот услышал. — Ты как там? Не замёрз? Можешь присоединиться, если хочешь.

Ноктифер дёрнул плечом — то ли пожатие, то ли нервный тик.

— Нормально.

— Поня-ятно, — протянул Унсин и, едва заметно закатив глаза, снова повернулся к Некрии. — О чём это мы? Ах да, про метлу. Так вот, я потом выяснил, что метла у него и правда фамильная, только не реликвия, а знак должности. Он главный по... как бы это сказать... по отлову самозванцев. Представляешь? У них есть специальный человек, который гоняет по рынку подозрительных личностей с метлой!

— Да не может быть! — Некрия снова рассмеялась. — Это же самая странная должность, которую я когда-либо слышала!

— О, это ещё что! Я тебе про должность дегустатора липовых слёз рассказывал? Нет?

Ноктифер слушал. Стоял у дерева, прислонившись плечом к коре, и слушал. Он не вмешивался, не пытался вклиниться в разговор, не ревновал — пока Унсин не касался её, ситуация его устраивала. Более того, в этом смехе Некрии было что-то такое, отчего у него самого на душе становилось чуть теплее.

Но мысль о матушке не отпускала. Она сидела где-то в затылке, пульсировала тупой болью, мешала сосредоточиться на том, что происходило здесь и сейчас. Он пытался попасть в её покои — слуги его не пустили. Сказали, что "госпожа отдыхает и не велела беспокоить". Врали? Или правда? Он не знал. А идти к отцу и спрашивать напрямую — не решался.

—… Может, у них там так принято? — предположила Некрия, давясь смехом. — Угрожать врагам необычными способами?

— Может быть, может быть... — Унсин задумчиво стряхнул травинку с кончика хвоста. — Но самое смешное, что я правда не помню, что сказал. Я вообще тот разговор плохо помню — там вино было… его наличие меня подкосило. Так что, возможно, я ему пообещал что-то действительно невероятное.

Некрия уже не смеялась — она хохотала, запрокинув голову, и в свете ущербной луны лицо её казалось… живым.

Ноктифер смотрел на неё с полуулыбкой — хорошо, что она смеётся. Плохо, что не с ним.

Унсин, закончив историю, бросил быстрый взгляд на племянника и вдруг подался вперёд, к Некрии, понизив голос до заговорщического шёпота:

— Нека, а хочешь, я тебе кое-что покажу? Такое, чего ты точно никогда не видела. Я, когда путешествовал по дальним краям, нашёл одно местечко... точнее, не я нашёл, меня туда проводник привёл, но не это важно. А теперь прямо здесь, во дворце. Вернее, под ним. Ты даже не представляешь.

Некрия в удивлении огляделась по сторонам и перешла на шёпот.

— П-прямо здесь? Под дворцом?

— Рискнёшь?

Она замялась лишь на секунду. Взгляд её скользнул в сторону, туда, где стоял Ноктифер, — но он смотрел куда-то вверх, в тёмное небо, погружённый в свои мысли.

Некрия перевела взгляд обратно на Унсина — переживать или пока рано?

— П-пошли, — сказала она и, ухватившись за протянутую руку, встала с иссохшей травы.

Они ушли бесшумно. Некрия старалась не отставать, на ходу оборачиваясь — просто так, на всякий случай. Она не знала, что Ноктифер очнулся от своих мыслей только, когда тишина стала какой-то другой. Не той, с привычным фоном из смеха и голосов, а пустой. Он