Стерва для ботана - Юлианна Клермон

— Рад, Ларина, хотя бы к третьему курсу увидеть вас в первых рядах, — говорит он и начинает лекцию.

Наш с Глебом реферат в какой-то степени затрагивает юридическую психологию, поэтому всю пару слушаю Юрпсиха очень внимательно и даже несколько раз задаю уточняющие вопросы, за что после звонка получаю от него словесное одобрение и пожелание так же внимательно относиться и к остальным предметам.

По дороге в другую аудиторию Алеся пытается повторить свой вопрос, но я её останавливаю и прошу пока больше не говорить на эту тему. Она снова открывает рот, но её одёргивает Милка.

На большой перемене с тем же вопросом ко мне подскакивает Маринка. Уже весь телефон мне оборвала сообщениями, кто с кем ночевал и где спал.

Что ж всем так чужая жизнь интересна?

— Да, ночевал у меня. Нет, спал на потолке. Всё, тема закрыта? — хмуро наблюдаю, как Маринка кривит губы и обиженно хлопает глазами.

— Элин, ты чего на меня налетаешь? Я же просто спросила.

— А я просто ответила, — усмехаюсь.

— А Элина у нас теперь Снежная королева, — непонятно к чему брякает Снежка. — И ей никто не нужен. Она всё может сама.

— Чего? — Маринка переводит на неё растерянный взгляд. — При чём здесь королева?

— Ни при чём. Я — это я. И хватит об этом, — отсекаю глупые разговоры. — Так, девочки, пошли. Ещё не хватало на инглиш опоздать. У меня и так там тройбан с натяжкой.

Мы уходим, а Маринка остаётся стоять с открытым ртом.

За день ко мне ещё несколько раз подходили знакомые и не очень девчонки, но здесь уж слово взяли мои подружки. Особенно раздухарилась Снежка, отсекая все вопросы обо мне и Глебе.

К моменту возвращения в общагу от всего этого у меня уже гудела голова, и только спокойный взгляд Глеба, который снова и снова всплывал в памяти, удерживал от срыва и не давал вернуть привычную маску стервы.

В холле общежития наткнулись на Аву. Скривившись, она напомнила, что я здесь больше не живу.

— Анна Викторовна, это общежитие, а не тюрьма, и пусть ночевать я здесь не могу, но ходить в гости к одногруппницам и друзьям никто не запретит.

Спокойно улыбаюсь, игнорируя прищуренный рыбий взгляд, и прохожу мимо.

— Элинка, а тебя вроде как выселили! — восклицает Лина, увидев меня идущей по коридору.

— В гости зашла, — отвечаю и скрываюсь за дверью.

Моя кровать сиротливо отсвечивает казённым одеялом. Новенькая ещё не заселилась, и кто это будет, девчонки не знают.

Пока Снежка выставляет на стол боксы с салатом и картошкой фри, я кидаю у входа сумку, снимаю верхнюю одежду и начинаю рассказывать про своё новое жильё.

— Так что, девочки, пока к себе не зову. Там не фонтан. Совдеп во всей красе. Плюс долго никто не жил. Надо генералить, — жмурюсь, закидывая в рот последнюю креветку.

— Да мы бы помогли, — предлагает Алеся. — Пылюку протереть или пол пропылесосить…

— Хорошо, приходи. Будешь драить унитаз и духовку, — перебиваю и жду реакцию.

Она несколько секунд автоматически жуёт, а потом осознаёт масштаб катастрофы, распахивает глаза и, скривившись, выдыхает:

— Фу!

Под дружный, громкий хохот даже не сразу слышим, что в дверь стучат.

— Открыто, — кричит Милка.

В комнате появляется Глеб, и я невольно улыбаюсь.

— Добрый вечер, девочки. Элин, ты готова?

— Ой, Глеб, привет. Иди к нам, — искрится дружелюбием Алеся.

— Нет, спасибо, — качает головой и переводит взгляд на меня. — Поехали?

Пока я поднимаюсь и накидываю куртку, он закидывает на плечо мою сумку с конспектами.

Девочки смотрят на него с откровенным интересом, но он словно не замечает.

— Всё, девочки, пока, — машу рукой и проскальзываю мимо Глеба.

…В хозяйственном мы оторвались. Точнее, оторвался Глеб. А я… Я только успевала хмуриться, фыркать и ставить обратно на полки всё, что по совету ушлого консультанта закидывал в корзину Глеб.

Не выдержав, я всё-таки выпустила стерву Элину и остановила творящийся беспредел. В итоге молодой паренёк сдулся и помог нам выбрать товары хорошего качества и по приемлемой цене.

Но самый концерт начался чуть позже, когда на кассе Глеб молча приложил к терминалу свою карту, забрал пакеты и, кивнув мне уходить, двинулся на выход.

Я даже не сразу поняла, что произошло.

Смотрю на пакеты. На чек, который сунул мне в руки консультант… и иду следом.

— Глеб… — хмуро зову, когда мы выходим из магазина.

— Да? — он даже не останавливается, только слегка поворачивает голову.

— Зачем ты это сделал?

Он несколько секунд молчит, будто не сразу понимает вопрос.

— Что именно?

— Оплатил, — киваю на пакеты. — Я же не просила.

— Элин, — спокойно отвечает, — это бытовые мелочи.

И вот тут меня цепляет.

Не сумма. Сам факт.

— Дело не в «мелочи», — обгоняю его, становлюсь на пути и скрещиваю на груди руки.

— А в чём? — он немного приподнимает бровь.

— Я не просила, — повторяю с нажимом.

Он некоторое время внимательно смотрит. Словно анализирует.

— Знаю, — огибает меня и совершенно спокойно идёт дальше.

И как мне это понимать?

— Тогда зачем? — злюсь, снова обгоняю его и торможу. Стою, рассматривая абсолютно невозмутимое лицо.

— Ты заплатила за квартиру. Я могу купить мелочовку? — он опять слегка вздёргивает брови.

Открываю рот и… закрываю. Он говорит это так обыденно, будто мы уже сто лет живём вместе.

Злюсь ещё сильнее.

— Это моя квартира и мои проблемы, — сверлю его пронизывающим взглядом и поджимаю губы.

— Угу, — он снова огибает меня и идёт к остановке.

Да сколько можно?

— И решать я их должна сама! — догоняю.

— Конечно, — снова соглашается он.

Впадаю в ступор. Останавливаюсь.

И вот как с ним спорить, когда он со всем соглашается, а делает по-своему?

— Тогда зачем? — кидаю упрямо в спину.