Стерва для ботана - Юлианна Клермон

— Ладно, — признаю нехотя. — Оставляем.

Он кивает и уже собирается вернуть ноут, но я не выдерживаю:

— Но смысл-то я передала верный?

— Смысл у тебя сильнее, чем формулировки, — улыбается он. — Я ничего не переписывал, только сделал так, чтобы его невозможно было оспорить.

Задумчиво барабаню пальцами по дивану.

— Хочешь сказать, что я обвиняю, а ты страхуешь?

— Нет, — он качает головой. — Мы вместе доказываем. Осталось только подшлифовать.

Несколько секунд смотрю на него. Разглядываю профиль, пока он сосредоточено смотрит в экран.

— Ладно, юрист, — фыркаю. — Шлифуй.

— Уже, — отвечает он, не поднимая глаз.

Последние контрольные сверки и оформление Глеб предлагает сделать завтра, но мне не хочется оставлять всё напоследок. Поэтому сидим до полуночи.

— Отлично, — сохраняю готовый файл. — Можно кидать заказчику.

— Это уже точно завтра, — Глеб потягивается, разминает плечи. — Сегодня можно только спать.

Закрываю ноут, убираю его на столик и собираюсь уходить, но на пороге оглядываюсь.

— Завтра и на выходных займусь уборкой. А на той неделе можно позвать девчонок. Отметим новоселье нормально, — подмигиваю.

Он несколько секунд осматривает пространство зала, словно что-то обдумывает, а потом улыбается, кивает и начинает раскладывать диван.

— Хорошая идея. Кстати, тебе хозяин квартиры не звонил? Не говорил, когда знакомый сантехник придёт?

— Не-а, — слежу за его движениями.

Он так и не надел футболку, она сохнет на батарее, поэтому узкая талия и широкие плечи с сухими рельефными мышцами без грамма жира в моём полном зрительном доступе.

— Дашь телефон?

Быстро скидываю номер.

— Завтра позвоню, — кивает он. — Нужно договориться по времени.

— Хорошо. Спокойной ночи, — с трудом отрываюсь от подглядывания.

Я сейчас будто экзамен на силу воли сдаю. И, судя по всему, с треском проваливаю.

Даю себе мысленного пинка, разворачиваюсь и ухожу.

— Спокойной ночи, Элина, — он провожает меня пристальным взглядом. Ощущаю это лопатками.

Иду в ванную, заодно оцениваю, как Глеб справился с уборкой. Парадокс, но убирается он в сто раз лучше, чем чистит картошку.

В спальне долго сушу волосы, а потом забираюсь под одеяло.

Мы вторую ночь ночуем вместе в одной квартире. Но я даже не понимаю, встречаемся ли мы. Поцелуи — это поцелуи. В наше время они могут вообще ничего не значить. А Глеб ничего не говорит.

Совершенно некстати вспоминается подслушанный разговор. Кто же всё-таки эта таинственная «она»?..

Первая половина пятницы проходит в штатном режиме. В обед Глеб скидывает в чат сообщение, что созвонился с сантехником и договорился на завтра до обеда.

После пар заходим в общагу и, пока я сижу у девчонок, Глеб собирает постельное и кое-какие вещи.

Я и сама не понимаю, как так получилось, что он потихонечку перебирается ко мне. Вчера зубная щётка, футболка на батарее. Сегодня постельное бельё…

Вот и в глазах девчонок стоит тот же вопрос. И только хмурые взгляды, которые кидает на них Милка, останавливают их от желания озвучить всё, что так и рвётся с языка.

Милка сегодня вообще подозрительно молчалива. Пока шли до общаги, смотрела то на Глеба, то на меня, но ничего не говорила. Будто ждала, что я сама скажу.

А я не могу сказать. Потому что и сама не знаю.

Новенькая пока не объявилась, и меня терзают смутные сомнения, что Ава мне наврала. Может и не было никакой студентки, просто нашла повод избавиться от меня… Вот только проверить это я никак не могу. Да и желания почему-то нет. Мне начинает нравиться наша с Глебом старая съёмная хрущёвка с деревянными окнами и скрипучими полами.

По дороге домой хочу зайти в маркет, но Глеб тянет меня мимо.

— Сегодня моя очередь быть шеф-поваром, — загадочно улыбается. — Позволишь?

Смеюсь и закатываю глаза.

Он говорит так уверенно, будто мы давным-давно вместе и у нас равноценное дежурство по кухне.

— Чтобы быть шеф-поваром, во-первых, нужно купить продукты, а во-вторых, уметь готовить.

— Необязательно, — он отбирает у меня ключи, открывает дверь и пропускает вперёд. — Постоишь буквально одну минутку с закрытыми глазами?

Согласно киваю.

Сердце почему-то начинает биться быстрее.

Элина, успокойся. Он же не предложение тебе собирается делать.

Наверное…

Слышу тихое шуршание, характерные щелчки, а потом моей руки касается тёплая ладонь.

— Готова?

Кажется, я уже догадалась.

— Глаза открыть можно? — кусаю губы, пытаясь сдержать смех. — Третий сотряс я не переживу.

— Я не позволю, — физически ощущаю, как Глеб напрягается.

Он разворачивает меня к себе, крепкие ладони обхватывают лицо. Большие пальцы гладят скулы.

— Веришь?

— Верю.

Действительно верю. В его словах, во всех его действиях я чувствую столько защиты, сколько не давала никакая моя броня. Я уже почти забыла, каково это — не защищаться самой, а чувствовать себя защищённой. После папы, после Серёжки…

— Глаза открыть можно? — шепчу, но вместо этого двигаюсь ближе и скольжу ладонями по его груди.

— Можно, — выдыхает он прямо в губы и целует.

Прижимает меня к себе крепче, одной рукой продолжая гладить скулу.

— Вечер при свечах? — спрашиваю, не открывая глаз.

— Из меня плохой разведчик, да? — тихо смеётся, отстраняясь и за плечи утягивая меня в зал.

— Я слышала щелчки зажигалки. И пахнет очень вкусно, — смотрю на расставленные по старому серванту свечи, на низкий журнальный столик, заставленный коробочками с тушёным мясом, салатами в пластиковых баночках и десертом на подложке. — Только когда ты успел?

— Третью пару отменили. Решил воспользоваться, — просто отвечает он, помогая мне снять куртку.

Сажусь на пол, опираюсь спиной на диван. Глеб садится рядом, подаёт мне палочки и коробку с тушёным мясом. Другую берёт себе.

Едим молча. Не хочется слов.

Палочки в пальцах немного подрагивают.

И дело сейчас не в еде. И не в свечах.

Просто Глеб снова сделал что-то необычное. Для меня. Подумал заранее. Постарался.