Стерва для ботана - Юлианна Клермон

Несколько секунд не понимаю, где я, и почему мне тепло. И только потом осознаю, что я так и лежу на плече у Глеба.

Щека прижата к его футболке, под ухом — мерный и ровный стук сердца. Его рука обнимает меня поверх пледа.

Он горячо дышит мне в макушку.

Сначала я лежу неподвижно, потому что боюсь пошевелиться и разбудить его. А потом пытаюсь тихонечко отстраниться.

Глеб глубоко вздыхает и притягивает меня обратно. Захватывает в кольцо. Ладонь на спине прижимается чуть крепче.

Я больше не шевелюсь. Слушаю стук его сердца. Чувствую, как под щекой ровно поднимается и опускается грудь.

Мне спокойно.

Я не думаю о том, как выгляжу. Не прикидываю, что сказать утром. Не просчитываю ничего.

Я просто есть.

Глава 28

Просыпаюсь от того, что мне очень жарко.

Сначала даже не понимаю, почему. Под пледом душно, будто батареи включили на максимум.

Медленно открываю глаза и понимаю — это не батареи. Это Глеб горячий.

Резко подскочив, вглядываюсь в его лицо. Щёки розовые, губы сухие, немного приоткрытые, дыхание сбито.

Касаюсь ладонью лба.

— Глеб… Да ты горишь!

Он морщится, но глаза не открывает. Кладёт свою ладонь поверх моей.

— Хорошо как… — бормочет. — Прохладно.

— Только этого нам не хватало… Открой рот. Горло красное.

Хмурюсь.

Допрыгался по балкону в одной сырой футболке. Говорила же хоть куртку накинуть…

«Я быстро, я быстро…»

Доябыстрился.

Сползаю с дивана, быстро собираюсь и бегу в аптеку, потому что у меня не то что таблеток, банально градусника нет. На обратном пути забегаю в маркет, закупаюсь продуктами и беру для Глеба простую белую футболку, спортивные штаны, тапочки и две пары носков на сменку. Пока хоть так.

Карта существенно похудела. Ну и ладно. Главное, чтобы Глеб поправился. А в следующие выходные поеду домой и подработаю в магазине у тёти Лены.

Вернувшись, заставляю Глеба переодеться и даю градусник. Тридцать восемь и три. Здорово.

— Доскакался раздетый, — говорю немного ворчливо и поправляю плед. — Ремня бы тебе дать.

— Ты со мной, как с маленьким, — неловко улыбается он. — Ещё и одежду купила. Зачем?

— Затем. Ты в джинсах и мокрой футболке собрался болеть? У тебя сессия, не забывай. Не сдашь зачёты, будешь потом за преподами до весны бегать. Поэтому лечиться будем быстро, качественно и в удобной одежде.

— Дай телефон, — он тянет руку к столику, — я тебе деньги переведу.

— Как переведёшь, так и полетишь отсюда… лечиться в больницу. И даже не надейся, что я тебя навещать буду, — отвечаю, недовольно прищурившись, и иду варить куриный бульон.

Воскресенье проходит в аварийно-спасательном режиме: бульон, морс из замороженных ягод, лекарства, сон. В понедельник Глебу становится лучше, во вторник он пытается помогать мне на кухне, а утром в среду рвётся поехать в вуз.

— Лежи, герой, — строгим взглядом возвращаю его на диван. — У тебя тридцать семь и два. Вот будет тридцать шесть и девять, тогда поговорим. Когда у тебя ближайший зачёт?

— В пятницу.

— Ну вот в пятницу и поедем вместе. Не забудь в обед разогреть суп и принять таблетки. Только сначала суп, а таблетки потом. И смотри не перепутай.

Подмигиваю ему и собираюсь убегать.

— Элин… — он перехватывает мою руку и переплетает пальцы.

— М?.. — замираю.

— Может, я всё-таки поеду? — смотрит так, что у меня коленки подгибаются. — Или ты останешься…

— Я не могу, — качаю головой. — Сегодня зачёт по социологии, ты же знаешь. Пропущу, пипец мне будет.

Присаживаюсь рядом и целую его.

— Я вернусь, ты даже не успеешь оглянуться. Не скучай без меня, — шепчу в губы, глажу пальцами ямочку на щеке и убегаю.

— И шэн и ши, — слышу уже в коридоре.

— Благодарность повару принята, — кричу и захлопываю дверь.

— Как там Глеб? — шепчет Милка, едва я подхожу к аудитории.

— Нормально, — киваю и захожу, пропуская девчонок вперёд. — К пятнице будет здоров. Так что в понедельник жду вас всех на новоселье. Посидим, отметим.

— А может, завтра соберёмся? — надувает губы Снежка. — Ты нас уже почти неделю динамишь.

Садимся и достаём конспекты.

— Ага. Каждое слово приходится клещами вытягивать, — поддакивает Алеся, понизив голос и оглянувшись на одногруппников. Но все заняты своими делами, и на нас не обращают никакого внимания.

— Что у вас там происходит, не рассказываешь. А нам вообще-то интересно, — не унимается Снежка.

— Девочки, успокойтесь, — хмуро осаживает их Милка. — Что вы хотите услышать? Как Элина Глебу градусник суёт и аспирином пичкает?

— Ну почему? — фыркают они. — Не только про аспирин. Ты же нам про Горыныча всё рассказывала.

— Про Горыныча рассказывала, а про Глеба не расскажу, — строго смотрю на них, и разговор угасает.

А следом звенит звонок.

После пар в общагу последние дни по понятным причинам я не хожу — у меня дома Глеб один. Но сегодня на большой перемене случайно сталкиваюсь с Батончиком.

Паренёк испуганно отскакивает, а потом, запинаясь, попросит передать Глебу, что зачёт по экономической теории перенесли со вторника на завтра.

С Зориной шутки плохи. Это я ещё по себе помню. На редкость принципиальная тётка. Опозданий на свой предмет не терпит, а на зачётах требует ответы, максимально приближённые к конспектам.

— Слушай, Бат… — осекаюсь. — Прости, не знаю, как тебя зовут. Ты во сколько в общаге будешь?

— В четыре, — мямлит он. — Я — Максим.

— Отлично, Максим. Я зайду, заберу конспекты Глеба. Хорошо?

— А… я… меня не будет, — он вжимает голову в плечи.

— Как это? Ты же только что сказал, что будешь? — приподнимаю бровь.

— А я там… это… А там Стёпа будет. Я ему скажу, чтобы убрался… — он говорит всё тише и тише, окончательно съёживаясь.

— Понятно. Скажи ему, что я