Стерва для ботана - Юлианна Клермон

В памяти всплывает день, когда Глеб опоздал. Сбитые костяшки на руке. Он ведь ничего тогда не сказал. Ни слова. Но позже «подключил» отца.

— Макар, — цепляю на лицо презрительную ухмылку и сжимаю кулаки так, что ногти режут кожу, — пошёл ты на хрен.

Разворачиваюсь и ухожу.

Он что-то ещё рычит в спину. Не слушаю.

В голове шум. Иду, сама не знаю, куда.

В себя прихожу на остановке. Мой троллейбус.

Занимаю свободное место и открываю поисковик. Пальцы дрожат, но я упрямо ввожу: Сергей Аверин, Китай.

Поисковик крутит, а потом выдаёт информацию.

Моргаю, словно пытаясь развидеть.

У меня просто нет слов. Всё было на поверхности. Стоило только подумать, сопоставить факты.

Втягиваю воздух сквозь зубы и читаю: Сергей Алексеевич Аверин. Чрезвычайный, полномочный…

«Про отца ты права — он военный. И мы какое-то время жили на границе с Китаем…»

Листаю фото, статьи.

«Одежда — предположительно качественный Китай…»

Горько усмехаюсь.

Не предположительно, Элина, а точно. Настолько качественный, что всё шьётся на заказ. Бренды на ней искала? Ну-ну.

Сглатываю и вбиваю слово «семья».

Жена — Татьяна Аверина, переводчик в консульстве.

«Мама по образованию учитель. Английский, немецкий, китайский. Любит самообразовываться».

Не подкопаешься, Глеб. Ни слова не соврал. Но это не значит, что сказал правду.

Ищу дальше…

Сын — Глеб Аверин, медалист, отличник, красный диплом пекинского университета, мастер спорта по саньда.

«Ректор пристроил сына дипломата. Юрфак…»

Девчонки искали на факультете. И не нашли. Конечно. И не нашли бы.

«Учился, но бросил? — Почему бросил, закончил…»

Зависаю над фотографиями.

Официальные мероприятия, какие-то награждения. Универ, спортивные залы…

Глеб на татами.

Глеб с кубком.

Глеб в боевой стойке.

Снова выступления. Снова награды…

Что?..

Нет, этого не может быть…

Телефон едва не выпадает из рук.

Дыхание перехватывает. К горлу подкатывает ком.

Глеб стоит на пьедестале, едва заметно улыбается. В руках кубок. Кто-то жмёт ему руку.

Но не это сейчас важно.

Сзади… в толпе зрителей… вполоборота к фотографу…

Увеличиваю фотографию.

Телефон дрожит в руках. Приходится сжать его сильнее.

На глаза наворачиваются слёзы.

Элина Ларина не плачет. Никогда. И ни при каких обстоятельствах.

Но сейчас…

Это выше моих сил.

Внутри пусто. И очень, очень ясно.

Резко блокирую экран и сижу, уставившись в тёмное стекло не моего телефона.

Я сейчас настолько не в себе, что едва не проезжаю нужную остановку. Выскакиваю в последний момент.

Тяжело дыша, подхожу к лавке и сажусь.

Кусаю губы. По щекам катятся слёзы.

«Врунишка…»

«Тебе — никогда…»

Да, Глеб, мне никогда…

Всё ложь. Всё.

Вот она — оборотная сторона зеркала.

Мы с Глебом оба носим маски.

Я, которая придумала и показывала всем раскудрявую сторону своей жизни, пряча настоящую. И он, притворяющийся обычным среднестатистическим ботаном. А по факту — настоящий Дипломат.

Как мы с ним совпали, а?

Зеркально.

Вот только он…

Он знал всё. С самого начала.

Смотрел на меня. И молчал.

— Милочка, тебе плохо? — меня кто-то трогает за плечо.

Смаргиваю влагу с ресниц, смотрю на незнакомую старушку.

— Что?..

— Тебе плохо? — повторяет она, смотрит участливо. — Что-то случилось? Очень холодно, а ты сидишь тут уже полчаса. Замёрзла совсем. Шла бы ты домой. Темнеет уже.

Она кидает взгляд на примостившегося неподалёку мужика. Тот презрительно кривит губы, сплёвывает и, встав, медленно уходит.

— Не сиди здесь, — снова говорит старушка. — Или помочь чем?

Отрицательно мотаю головой.

— Нет… Спасибо… У меня всё хорошо.

«Тихо... Всё будет хорошо...»

Нет.

Не будет.

Встаю, вытираю ладонями щёки и на негнущихся ногах иду в противоположную от дома в сторону. Мне сейчас даже не больно. Мне сейчас… никак.

В кармане вибрирует телефон.

Машинально достаю.

На заставке лицо Глеба.

Не отвечаю.

Звонок сбрасывается.

Следом приходит сообщение:

«Элин, ты где?»

Молча открываю поисковик, снова нахожу ту самую, последнюю, фотографию и отправляю.

А следом пишу только одно слово:

«Уходи».

Глава 29

Я даже не успеваю выйти из чата и заблокировать экран, как раздаётся звонок.

Глеб. Ну конечно.

Что, хочет поговорить? Объяснить?

Поздно.

Не беру, но и не отключаю. Пусть звонит. Когда-нибудь же надоест.

Звонок обрывается и сразу же раздаётся новый.

Смотрю на его фото, поджимаю губы. Вот упёртый.

Он ведь всегда был рядом. Постоянно.

И в мою жизнь пробрался гораздо раньше, чем я вообще это поняла.

Сколько времени он за мной наблюдал? С самого начала? С того самого первого дня в общаге, когда я строила из себя стерву и смотрела на него сверху вниз?

И с самого начала знал. Знал, какое дно представляет из себя моя жизнь.

«Ты же не такая, Элина…»

Я думала, это метафора. Красивые слова. Но нет. Он знал, что это правда. Что маска — это не мой характер. Это способ выжить.

Поэтому он не пытался её сорвать. Не лез и не давил. Он просто смотрел сквозь неё.

И ни разу не выдал себя. Ни разу. Ни словом, ни взглядом. Не ткнул носом. И не стал жалеть вслух.

Телефон замолкает и тут же вибрирует сообщением:

«Элина, где ты? Ты в порядке? Возьми трубку».

Я не в порядке, Глеб. Вообще не в порядке.