Стерва для ботана - Юлианна Клермон

Элина, соберись. Успокойся. Ты не о том думаешь.

Ввожу пароль. Пальцы дрожат, цифры плывут перед глазами.

Экран вспыхивает… Сердце проваливается куда-то вниз.

Один процент заряда. Нет, только не сейчас.

Открываю список звонков.

Раздаётся противный писк. Экран гаснет.

— Только не это… — шепчу в отчаянии, прячу телефон и бегу.

Ныряю в проулок, выбирая самую короткую дорогу. Поскальзываюсь на мокрых листьях и перепрыгиваю лужи. Капюшон слетел, сердце колотится в ушах, морозный воздух обжигает лёгкие.

— Пожалуйста… пожалуйста, будь дома…

Ныряю в знакомую подворотню.

Осталось совсем немного. Арка, старый тёмный двор — и всё.

Только бы успеть. Только бы он был там. Только бы остался.

Мои шаги гулко отражаются от сводов арки.

— Эй, красотка, а ну давай помедленнее!

Резкий, грубый окрик разрезает пространство.

Эхо подхватывает звук тяжёлых, быстро приближающихся шагов и хриплого дыхания.

Сердце тут же подскакивает к горлу, и я ускоряюсь. Вот только гопников мне сейчас не хватало.

— А ну-ка стой, дрянь!

Их двое. Как минимум.

Нет времени разворачиваться и проверять. Несколько метров, и я выскочу из-под арки. Мне бы только прорваться во двор. Там ведь должны быть люди… Ну хоть кто-нибудь.

Дёргаюсь вперёд, но нога попадает в лужу, я поскальзываюсь и теряю равновесие. В ту же секунду чья-то рука вцепляется в капюшон и резко тянет назад.

Меня разворачивают, заламывают руки за спину и с силой вбивают в холодную кирпичную стену.

От удара из-за лёгких вышибает весь воздух.

Судорожно пытаюсь вдохнуть.

В лицо бьёт запах крепкого табака, перегара и старого пота.

— Вот ты и попалась…

Расширенными глазами вглядываюсь в неприятное лицо.

Я его видела. Точно видела. Это он толкнул меня. А до этого сидел на скамейке.

— Пусти, — хриплю сдавленно.

«Элинка, не можешь справиться — бей и беги…»

Знаю, Серёж…

Резко толкаю его корпусом, а потом бью коленом в район паха. Но попадаю в ногу.

— Ах ты сука! — орёт он, сильнее выкручивая мне руки. — Драться вздумала?!

Боль простреливает руки.

Набираю полные лёгкие воздуха, чтобы закричать, но ладонь второго грубо зажимает мне рот.

— Тихо… — шипит он. — Мы только привет передадим. И всё.

Свободной рукой лезет под куртку.

Меня прошибает холодом.

Какой привет?.. От кого?..

От Самерского?..

На меня накатывает истерика.

Пытаюсь вдохнуть и не могу. Только чувствую на себе чужие руки и захлёбываюсь страхом.

Глеб. Где ты?.. Где?!

— Пятак, хватит её лапать. Тащи, — раздражённо бросает первый.

Меня дёргают, отдирая от стены.

— Да понял я, — огрызается второй, пытаясь перехватить меня за ноги.

Изворачиваюсь всем телом, и в какой-то момент его рука соскальзывает.

Бью наугад. Со всей силы.

И попадаю.

— Сука-а! — воет он.

— Пусти! — кричу, вырываясь и бью второго ногой, пытаясь вывернуться. — Помогите!

— Заткнись, тварь!

Меня валят на землю, хватают за волосы, давят на голову, не давая выпрямиться. И тащат.

Я ничего не могу сделать. Только цепляться за его ногу, впиваясь в неё ногтями, и пытаться кричать, надеясь на призрачную помощь.

Перед глазами всё плывёт, в висках пульсирует кровь.

Я уже почти ничего не вижу и не слышу. Только рвано хватаю ртом воздух.

И вдруг…

Хватка исчезает.

Кто-то отрывает от меня чужое тело. Буквально отшвыривает.

Падаю на четвереньки и быстро отползаю к стене. Прижимаюсь к ней спиной. Не позволяю себе закрыть глаза, но ничего не вижу.

Впиваюсь ногтями в ладони, заставляя себя очнуться.

Гул в ушах постепенно стихает. Картинка перед глазами проясняется.

Глеб?..

Он здесь?

И дядя Серёжа…

Дерутся так быстро, что это почти незаметно.

Движения мелькают, как в покадровой съёмке.

Удар. Ещё. Ещё.

И всё кончено.

Два безвольных тела валятся на землю.

Дядя Серёжа спокойно переворачивает одного из них, достаёт из кармана телефон.

Глеб отступает от второго, оборачивается ко мне…

Мгновенная вспышка. И он уже передо мной. Крепко держит за плечи, тревожно всматривается в глаза и что-то говорит.

Ничего не понимаю. Вижу только его глаза. Чувствую только его руки.

Он не ушёл. Не ушёл!

Не бросил меня!

Ледяной обруч, давящий на грудь, лопается с оглушительным треском.

Делаю судорожный вдох, хватаю Глеба за шею и вжимаюсь всем телом.

— Где ты был?! — прорывается сквозь громкий всхлип. — Где?! Где?!

Трясусь, давясь рыданиями.

— Я здесь… Тихо… Всё хорошо… — он прижимает меня к себе, накрывает ладонью затылок, гладит.

Дрожит. Как и я.

— Дядь Серёж, я… — он подхватывает меня на руки.

Слушаю бешеное, неровное биение его сердца.

— В больницу? — доносится голос дяди Серёжи. — Дуй бегом. Ключи в зажигании. А я дождусь полицию.

— Не надо… — шепчу, пока Глеб меня куда-то несёт. — Я не хочу…

— Надо, Элин. Тебя нужно осмотреть.

Сажает меня в знакомую машину, щёлкает ремнём безопасности и на несколько секунд задерживается, всматриваясь в лицо.

В его глазах — страх.

— И шэн и ши, Глеб… — шепчу, и слёзы снова катятся по щекам.

Потому что это сейчас самое главное. Самое страшное ощущение, что он ушёл, и я не успею сказать, что чувствую.

— Люблю тебя. Потерпи, — он коротко целует меня и бежит на водительское место.

Смотрю в окно.

Это наш двор. Машина стоит чуть в стороне от подъезда, в тени. Совсем рядом с аркой.

Я оттолкнула его… снова.

А он… снова не