Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— Какую?

— Вы хотя бы из группы меня не выгоняйте… — Питер переводит полный грусти взгляд на Эдварда, Терренса и Даниэля. — Не лишайте меня отдушины. Музыка – это мое все. Я хочу и готов продолжать играть в ней и выкладываться на все сто процентов.

— А где гарантии, что ты не кинешь нас? — хмуро спрашивает Эдвард. — Где гарантии, что ты точно выйдешь на сцену и не подведешь нас за минуту до концерта?

— Нет! Вы можете на меня рассчитывать! Несмотря ни на что, я продолжу играть в группе. Вам не придется ломать голову над тем, где искать нового барабанщика. Не придется огорчать поклонников новостью о моем уходе.

— Вряд ли они захотят, чтобы ты остался, если им станет известно обо всех твоих выкрутасах, — отвечает Терренс.

— Я надеюсь, что они ничего не узнают, а все это останется между нами.

Терренс, Даниэль и Эдвард ничего не говорят и с усталым вздохом переглядываются между собой.

— Ладно… — низким голосом произносит Терренс. — Так и быть, можешь пока остаться. Пока. Все-таки твой уход доставит нам немало хлопот, а сейчас у нас нет никакого желания возиться со всей этой херней.

— В любом случае мы еще подумаем над твоим дальнейшим участием в группе, — обещает Даниэль. — Мы не в восторге от перспективы работать с тобой, но не хотим подводить фанатов.

— Тем более, сейчас у нас выходит альбом и намечается тур, — добавляет Эдвард. — Давай спокойно его отыграем, а там посмотрим. Если сможем – будем выступать в таком режиме и дальше. Ты будешь для нас просто коллегой. Просто барабанщиком нашей группы, с которым на сцене мы, однако, будем взаимодействовать так же, как и раньше, чтобы никого не расстраивать и не давать журналистам возможность настрочить какую-нибудь писульку.

— Я согласен на любые ваши условия, — уверенно заявляет Питер. — Только позвольте мне остаться. Заниматься любимым делом и зарабатывать деньги. Хорошие деньги. Тем более, я сейчас почти на мели после того, как отдал почти все деньги на покупку дома. Мне нужно заработать еще больше. И на жизнь, и на обустройство дома.

— Договорились, — отвечает Терренс. — А теперь мы все постараемся обойтись без скандалов. Чтобы не расстраивать девчонок. Чтобы не расстраивать фанатов. Чтобы не подводить Джорджа, агентство, команду и организаторов.

— Окей… Спасибо хотя бы на этом. Я вам очень благодарен. Обещаю, что буду и дальше показывать на сцене высший класс и заставлять поклонников визжать.

Эдвард, Даниэль и Терренс ничего не говорят и коротко переглядываются между собой, пока Сэмми с грустью во взгляде снова жалобно скулит, словно понимая, что происходит. Пребывающий в подавленном настроении Питер сначала мягко гладит песика по голове, а затем прижимает его к ногам, пока тот продолжает выражать свое сочувствие, положив морду ему на колени.

— Терренс, Эдвард, давайте посидим у меня в комнате, пока девчонки занимаются едой, — спокойно предлагает Даниэль и встает с дивана. — Подумаем, чем можно заняться.

— Почему бы и нет? — пожимает плечами Эдвард.

— Я не возражаю, — соглашается Терренс.

Как только Эдвард и Терренс встают с дивана, Даниэль приобнимает обоих за плечи и уводит их за собой, направляясь к лестнице, по которой они поднимаются на второй этаж. И за все это время они ни разу не посмотрели в сторону Питера, который, впрочем, и не пытается привлечь их внимание и молча провожает парней полным грусти взглядом. Но посидеть в одиночестве и погрустить ему не удается, поскольку почти сразу же после этого к нему подходит Наталия.

— Ну что, Питер, не получилось? — с грустью во взгляде спрашивает Наталия, присев рядом с Питером и положив руку ему на плечо.

— Увы, — склоняет голову Питер. — Они не хотят со мной разговаривать. Не хотят дружить.

— Так или иначе их можно понять. Ты сильно их обидел. Довел все до того, что ребята больше не могут тебе доверять.

— Я не особо на что-то надеялся. Понимал прекрасно, что просто так я не смогу ничего исправить.

— Просто дай им немного времени, — советует Ракель, которая присаживается по другую руку Питера, когда приходит в гостиную. — Уверена, что они совсем не рады рвать с тобой все отношения. Но со временем остынут и простят.

— Нет, Ракель, вряд ли. Я и правда лихо накосячил. Зашел слишком далеко.

— По крайней мере ты извинился, а это уже хорошо. — Ракель мягко гладит Питера по плечу. — Ты молодец, Пит. Молодец, что не стал отмалчиваться.

— Вы-то хоть верите мне? — неуверенно спрашивает Питер, окинув Наталию и Ракель взглядом. — Верите, что я этого не хотел?

— Верим, Пит, верим, — уверенно говорит Наталия.

— Не волнуйся, мы как с тобой дружили и общались, так и будем продолжать, — обещает Ракель. — Не только потому, что парни не стали возражать. А потому что мы сами этого хотим.

— Да, приятель, с нами ты всегда обращался хорошо. И мы тебя любим, несмотря на все твои косяки. Тем более, мы все тут далеко не святые, милые и пушистые. Кто мы такие, чтобы судить и поучать тебя.

— Точно, вспомни, сколько сами парни в свое время накосячили! И они это прекрасно осознают.

— Все нормально, девчонки, я все понимаю, — натянуто улыбается Питер. — Я рад хотя бы тому, что парни согласились не выгонять меня из группы. Ибо хочу и дальше выступать с концертами и зарабатывать деньги.

— Думаю, тебе и правда нужно дать ребятам немного времени, — мягко говорит Анна, подойдя к Питеру вместе с Хелен, и гладит сложенные перед парнем руки, когда она склоняется над ним. — Тем более, они так не конца оправились после всего произошедшего.

— Они и сами признаются, что подобные решения даются им очень нелегко, — добавляет Хелен, встав рядом с Анной, и пожимает плечами. — Ведь… Вас так или иначе связывает много приятных моментов.

— Какой же я дурак, девчонки… — качает головой Питер и проводит руками по лицу. — Какой идиот… Поверить не могу, что я так облажался. И потерял практически все.

— Просто тебе нужно хорошенько запомнить, что Эдвард, Терренс и Даниэль никогда не желали тебе зла и дружили с тобой не из-за какой-то корысти,