Ведьмы пленных не берут - Наталья Викторовна Маслова

— Зато с охраной, — хрипло пошутил он, кивнув в сторону, где у входа невидимо, но ощутимо теперь стоял Страж. — И… с любимой колдуньей рядом.

Я фыркнула, но не стала отнекиваться. Слишком много всего произошло. Почти всё изменилось безвозвратно.

— Значит, наш план, — сказала я, вставая и отряхивая плащ. — Шаг первый: убедиться, что она действительно ушла и не оставила сюрпризов. Шаг второй: договориться с местными… охранниками о новых условиях труда. Шаг третий: понять, что мы будем делать с этим всем. — Я обвела рукой руины зала.

Ратиэль поднялся, взял свою лютню. Инструмент был цел.

— Шаг четвёртый, — сказал он. — Начать с начала. С одного камня. С одного бревна. С одной ноты.

Он посмотрел на камин, где ещё тлели угли от нашего прошлого костра.

— С одного огня.

Я взглянула на него, потом на зал, на стены, которые теперь нужно было не изучать, а отстраивать. На туман за дверью, который был теперь не ловушкой, а нашей… защитой от происков Клеймии и её союзников.

«Ведьмы пленных не берут», — промелькнуло у меня в голове. — Кажется, мы, неожиданно взяли в плен что-то гораздо большее. Целое прошлое. Возможно, не только наше общее будущее.

— Ладно, — вздохнула я. — Но сначала завтрак, на этот раз настоящий. Если наши каменные друзья не принесут ещё кролика, придётся идти на болото за грибами. Ты хоть в них разбираешься?

Он улыбнулся. Впервые за этот долгий, страшный и странный день.

— Уверен, что между фолиантами по чаропению найдётся трактат «Съедобные и ядовитые грибы Марвалских трясин».

— Отлично, — сказала я, направляясь к тому месту, где у нас был припасён скромный скарб. — Читать будешь ты, а я выбирать и класть в корзину.

Пока он смеялся, а я старательно делала вид, что сержусь. В «Уютном тупичке» впервые за много-много сотен лет начало становиться по-настоящему уютно.

Тишина, последовавшая за смехом, была непривычно тёплой. Она не была абсолютной. Её наполняли треск огня в камине, тихие, пока ещё неуверенные, но уже наши шаги по каменному полу, шелест страниц, когда Ратиэль достал тот самый грибной трактат.

«Значит, вот оно как, — подумала я, нарезая последние куски вяленой говядины. — Получаешь в наследство проклятое имение, ссоришься с самой Главной ведьмой королевства Малвар, и в награду — делаешь бутерброды посреди руин. Жизнь удалась»! — но странное дело я не чувствовала ни паники, ни отчаяния.

Была усталость, да. На неё наслоилось чувство правильности того, что мы сейчас делаем. Как будто все мои побеги, все стычки с Ковеном, вся дорога с этим упрямым бардом вели именно сюда. К этому разбитому камину, пыли и тишине, которая наконец-то стала нашей.

— Слушай, — сказал Ратиэль, не отрываясь от книги. Он сидел, скрестив ноги, у самого огня, и свет играл на его нечеловечески прекрасном лице с тонкими чертами. — «Мухомор красный… очевидно, ядовит. Сыроежка… съедобна, но безвкусна. А вот „Плащ болотного лорда“… Звучит многообещающе, но автор пишет, что он вызывает яркие галлюцинации и неконтролируемое желание танцевать джигу».

— Отложим на десерт, — фыркнула я, протягивая ему деревянную тарелку с нашей незамысловатой трапезой. — На первый раз обойдёмся без танцев. Особенно учитывая состояние пола.

Мы ели молча, прислушиваясь. Не к угрозам, а к дому. К старому скрипу балок, который теперь звучал не как предсмертный стон, а как ворчание спящего великана. К тихому гулу где-то в стенах. Нашему личному «каменному домовому».

— Насчёт второго шага, — начала я, откладывая тарелку. — Надо бы полюбовно оговориться со Стражами. Как думаешь, они понимают слова?

Ратиэль отломил кусок хлеба, задумчиво его разглядывая.

— Они отреагировали на волю, на намерение и на угрозу. Клеймия пришла с силой, но её намерение было разрушительным: забрать, уничтожить, стереть. Наше… — он махнул рукой, указывая на камин, на разложенные вещи, — Наше намерение — остаться здесь и привести всё в достойное памяти наших предков состояние. Восстановить, развивать, охранять. Думаю, они это чувствуют. Надо попробовать достучаться до них. Такая защита сделает наш трактир и постоялый двор при нём достаточно безопасными для тех, кто не таит злого умысла или камня за пазухой.

Он встал, отряхнул крошки и взял лютню. Для, возможно, рискованного эксперимента. Чаропение редко встречалось даже среди горных и морских эльфов. Он подошёл к порогу главного входа, который зиял пустотой, лишь призрачно мерцая на границе тумана. Присев на корточки, он положил ладонь на холодный камень и тихо, негромко и без слов заиграл. Простую, ритмичную мелодию, похожую на марш караульных. В неё он вплёл чёткое чувство: граница, черта, предел.

Играл он недолго. Когда последняя нота затихла, он смахнул со лба пот и посмотрел на меня.

— Попытка не пытка. Пусть знают, отсюда начинается дом. Мы просим его охранять.

Я кивнула, впечатлённая. Практическая магия бардов всегда была для меня загадкой. Не менее эффектной, чем вспышки молний или зыбкие иллюзии, но, чёрт возьми, фундаментальной.

— Хорошо. Теперь моя очередь.

Глава 24

Самой большой находкой стал нетронутый временем добротный погреб. Там, в прохладной темноте, под слоем пыли и паутины, нашлись запасённые впрок и зачарованные на сохранность мешки с зерном (увы, частично тронутые плесенью), бочонок с уксусом (который, кажется, только стал крепче). Также несколько глиняных горшков с мёдом. Он засахарился, но был съедобен. Ещё, о чудо, несколько связок лука и чеснока, которые, судя по всему, были заколдованы так искусно, что выглядели собранными вчера.

— Смотри! — крикнула я Ратиэлю, спускаясь в зал с охапкой луковиц, похожих на маленькие, грязно-золотистые солнца. — У нас есть провизия! Бесценный клад, не считая, конечно, твоего трактата о местных грибах, ягодах, лекарственных и съедобных растениях.

Он оторвался от книги, и его усталое лицо озарила улыбка:

— Значит, от голода не умрём. Это уже прогресс.

К вечеру мы оба выбились из сил, но это была приятная, созидательная усталость. Мы снова сидели у камина, который теперь горел ровно и жарко. Я потратила час, чтобы прочистить дымоход простейшим воздушным завихрением. На импровизированном вертеле жарился тот самый кролик, подброшенный Стражем-добытчиком на рассвете. Теперь это выглядело не жуткой данью, а даром и признанием нашего права жить тут. Оплатой по договорённости с прежними владельцами.

Запах жареного мяса и печёного лука (я