Ведьмы пленных не берут - Наталья Викторовна Маслова

Леон. Он оказался подмастерьем красильщика из дальнего городка, сбившимся с торгового пути в поисках якобы «целебного мха» для своего мастера. Его история была простой, жуткой и одновременно банальной. Туман сгустился внезапно, привычные тропинки исчезли, а из белой пелены начали доноситься шорохи и чей-то тяжёлый, влажный храп.

Мы усадили его у огня, вручили деревянную чашку с дымящейся похлёбкой из тех самых запасов, сдобренную травами. Он ел жадно, дрожащими руками, и по мере того, как тепло проникало в тело, а еда утоляла голод, страх в его глазах сменился изумлением. Потом благодарностью.

— Я думал, тут только топи да нежить, — пробормотал подмастерье, осматривая зал. Его взгляд скользнул по каменным стенам, по горящему камину, по нам. — А тут… дом. Настоящий.

— Так и есть, — сказал Ратиэль, подливая ему похлёбки. — Только дом этот требует основательного ремонта. Ты у нас первый гость.

Леон широко улыбнулся, и это преобразило его испуганное лицо.

— Тогда удачи вам. Место… хорошее. Это сразу же чувствуется.

Мы оставили его досыпать на разложенных у камина плащах под присмотром той самой каменной фигурки. Стражи безмолвно согласились на нового обитателя. Никакого напряжения в воздухе не возникло.

Глава 25

Стоя на пороге кухни, мы с Ратиэлем смотрели на спящего юношу, на огонь, на тени от камина, которые теперь были нашими.

— Значит, так, — тихо сказала я. — У нас есть дом, защита и первый постоялец. Леон, надо полагать, расскажет о нас другим, — я хмуро взглянула на Ратиэля. — Ещё обещание Клеймии вернуться.

— Есть, — кивнул он. Его рука нашла мою и ласково погладила её ладонью. — Но теперь у нас есть и фундамент будущего, который прочнее любой её угрозы.

Он был прав. Страх перед Клеймией никуда не делся. Он висел тёмной тучей где-то на горизонте. Но теперь между нами и этой бедой стояли не просто стены. Могучее место силы, ожившее под нашей рукой. Стояли древние стражи, принявшие нас. Как и первый, крошечный росток новой жизни. Доверие потерявшегося человека, которому мы дали кров и накормили.

— Завтра, — сказала я, уже глядя не в прошлое и не на угрозы, а в завтрашний день. — Мы начнём ремонт. Думаю, наш первый гость мог бы задержаться на пару дней. В обмен на помощь с расчисткой двора. Ему же всё равно нужно дожидаться, пока рассеется туман для безопасной дороги.

Ратиэль усмехнулся.

— Уже вербуешь рабочую силу, хозяйка?

— Всегда, — парировала я. — А то, что это за трактир такой, где гость только ест да спит? Денег у него явно нет. Нет, уж. Здесь каждый вносит свою лепту. Пусть отрабатывает.

Мы замолчали, слушая, как вместе с треском поленьев в камине теперь звучал и ровный, спокойный храп Леона. Это был новый звук. Звук жизни, которую мы начали здесь вопреки всему: проклятию, туману, гневу целого Ковена.

За окном по-прежнему клубилась непроглядная пелена. Но внутри «Уютного тупичка» было тепло, светло и впервые за сотни лет по-настоящему безопасно и комфортно. Мы сделали первый, самый трудный шаг. Отвоевали право на это место. Теперь предстоял второй шаг — построить в нём жизнь. Мы были готовы сделать всё вместе.

Где-то далеко, в богатых залах Малварского Ковена, Клеймия, без сомнения, уже плела новые сети. Но теперь у неё на пути была не просто пара безумцев на развалинах. У неё на пути был Дом. И его защищали не только призраки прошлого, но и твёрдая воля тех, кто решил, что их будущее начинается здесь и сейчас.

Я махнула рукой на все условности. В эту ночь мы с моим женихом спали в одной постели в собственной спальне. Моё нежелание замужества слабело с каждой улетевшей в прошлое минутой. И, демоны побери мою хвалёную вредность, я ничего не имела против такого положения дел.

Утро следующего дня началось с неприятного грохота. Не с пения птиц и не с тихого потрескивания огня. С грубого, раздражительного стука в дверь, который тут же перерос в удары. Тяжёлые, нетерпеливые, будто кто-то колотил в ворота не кулаком, а обухом топора.

Леон, уже бодрый и с энтузиазмом помогавший мне раскладывать уцелевшую кухонную утварь, вздрогнул и побледнел. В его глазах мелькнуло не просто беспокойство, а знакомый, впитанный в кровь страх.

Ратиэль, сидевший у окна с лютней на коленях, поднял голову. Его взгляд стал острым, сосредоточенным. Он тихо отложил инструмент и встал.

— Похоже, у нашего первого гостя нашлись родственники, — сказал он почти беззвучно, лишь шевеля губами.

Удары продолжились.

— Эй, там! Открывайте! Или я сам войду!

Голос был мужским, хриплым, полным неподдельной злобы и уверенности в своём праве ломиться в любые двери.

Я вытерла руки о передник и посмотрела на Леона.

— Твой мастер?

Тот лишь кивнул, сжав губы так, что они побелели. В его позе читалась привычная покорность, готовность сгорбиться и принять удар.

— Ничего, — сказала я твёрже, чем чувствовала сама. — Ты теперь здесь.

Я пошла в сторону двери, но Ратиэль оказался быстрее. Он встал перед ней, не как живая преграда, а скорее как… дипломат или судья. Его осанка изменилась. Спина выпрямилась, наполнилась той тихой, неоспоримой властью, которую могут дать только века жизни и знание своей силы.

— Кто вы и что вам надо в такую рань? — бросил он через дверь, и его голос, обычно мягкий, прозвучал холодно и чётко, как удар лезвия по льду.

На мгновение за дверью настала тишина. Потом послышалось недовольное бормотание. Ратиэль откинул засов и под скрип ржавых петель распахнул дверь.

На пороге стояли трое. Впереди — мужчина лет пятидесяти, в добротной, но испачканной в каких-то тёмных красках одежде. Лицо его было красным от злости. Маленькие глазки блестели, как у хищной крысы. За его спиной высились двое здоровенных детин с дубинами. Типичные наёмные громилы, чьи лица выражали лишь скуку и готовность выполнить любой приказ за монету.

— Наконец-то, — прошипел передний, не сводя глаз с Леона, который съёжился у камина. — А я уж думал, тут и правда, одни призраки. Так и есть, вон он, мой беглый должник! Вставай, бездельник! Ты мне должен принести волшебный мох, а сам по чужим углам шляешься!

Марк, это мог быть только он, сделал шаг вперёд, намереваясь войти без приглашения.

Тут случилось то, чего не ожидал никто. Порог под ногой мастера словно дрогнул.