Слишком близко - Ребекка Яррос

Он закрыл глаза на секунду, а потом посмотрел на меня.

— Потому что я наконец в таком состоянии, что могу сказать “мне жаль” без всех тех оправданий, которые ты так хотел услышать. И потому что несмотря на то, что я это никак не показывал… я всегда любил тебя, Уэстон. Всегда буду любить. — Он выбрался из вертолёта и оставил меня сидеть на площадке.

Позже той ночью Кэлли забралась ко мне в постель, когда Саттон уже давно спала.

— Ты сегодня был… не в себе, — сказала она, положив голову мне на грудь.

— Прости. — Я медленно провёл рукой по её спине поверх майки.

— Тебе не за что извиняться. — Она перевернулась, переплела пальцы у меня на груди и положила на них подбородок. — Ты не был резким или злым. Просто… отстранённым.

Любая другая женщина — и я бы уже встал и ушёл. Чёрт, любой другой человек на планете — и я бы просто вышел из разговора. Но я никогда прежде не чувствовал подобного ни к одной женщине. Это было больше, чем уважение и дружба. Я жил ради моментов, когда был с ней. И пусть это пугало до смерти, я обожал её.

— Мы сегодня сцепились с отцом. — Я продолжал рисовать маленькие круги на её спине, прикосновение успокаивало.

Её брови взлетели вверх.

Я рассказал ей краткое содержание произошедшего, и она молча слушала.

— А потом он сказал, что любит меня. — Я фыркнул. — Словно это слово хоть как-то сочетается с его поступками. Словно этим словом можно стереть последние пятнадцать лет.

— Мне так жаль, — тихо сказала она, и её глаза блестели в лунном свете из окна.

— Гэвин умер. — Моя рука скользнула к её пояснице. — Но ты не сдалась. Ты заботилась о Саттон.

Грустная улыбка тронула её губы.

— Ты видел меня в одну из многочисленных ночей, когда я всё-таки сдалась. Я была чертовски сломлена почти весь тот год. Если уж на то пошло, Саттон и вытянула меня. Она дала мне цель, причину жить. Каждый раз, когда она улыбалась, я видела в ней его. — Она не отвела взгляд. Позволила мне увидеть всё. — Иногда я до сих пор вижу.

Моя рука замерла.

— Ты всё ещё его любишь.

— Да. — Она наклонила голову. — Но со временем это стало… мягче. Уже не так больно, как раньше. Эти волны больше не утягивают меня на дно. Я меньше злюсь за то, что он умер, и больше благодарна за годы, что у нас были. — Её улыбка стала теплее. — И бесконечно благодарна за то, что он подарил мне Саттон.

— Ты невероятная мама, Каллиопа. — Я попытался улыбнуться, но улыбка тут же ослабла. — И моя мама бы тебя обожала.

— А я бы обожала её.

Я уставился в потолок.

— Она бы никогда не сделала того, что сделал он. Я просто не понимаю, что в нас было настолько нелюбимого, что он не мог быть рядом. Мы же были детьми. Ладно, подростками, да ещё и взбалмошными, но всё равно… детьми.

— Ничего. — Она поднялась на колени и взяла моё лицо в ладони. — Уэстон, нет в тебе ничего нелюбимого. Ни сейчас, ни тогда.

Я хмыкнул. — Я могу перечислить миллион причин.

Она наклонилась ближе, заполняя весь мой мир.

— А я могу перечислить свой миллион. Потому что я люблю тебя.

Сердце остановилось.

— Ты не можешь. — Это было невозможно… и всё же она была самой эмоционально бесстрашной женщиной из всех, кого я знал. Всегда прыгала в самое пекло сердцем вперёд.

— Могу. И люблю. — Она кивнула, её лицо сморщилось, но затем снова расплылось в улыбке. — Я люблю, как ты заботишься обо всех вокруг. Люблю смотреть, какой ты с Саттон. Люблю, как ты управляешь вертолётом. Люблю, как ты вытаскиваешь меня за пределы моей зоны комфорта. Люблю, что ты любишь порядок, и люблю, что для меня… для нас — делаешь исключения. — Большими пальцами она нежно провела по моим скулам. — Люблю, как ты переживаешь за друзей. Люблю, что ты не можешь держать руки при себе, когда рядом со мной. Люблю, как ты прикасаешься ко мне, как заставляешь чувствовать, что нет места безопаснее, чем твои объятия.

— Кэлли, — прошептал я. Моё сердце грохотало так, что кровь звенела в ушах, паника пробиралась под кожу. Я не был способен вернуть это чувство. Я бы разбил её. Я бы уничтожил её. — Не люби меня. Пожалуйста, не люби. Я слишком… недостаточный. — Она заслуживала кого-то, кто смог бы дать ей то же, с такой же силой.

И я уже ненавидел этого кого-то.

— Слишком поздно. — Она пожала плечами. — Я люблю всё в тебе, Уэстон Мэдиган. Даже когда ты сводишь меня с ума своими правилами и тишиной. Я люблю тебя.

— Чёрт. — Я перехватил её за талию, и она перекинула ногу, усаживаясь на меня верхом.

— Я люблю тебя, — прошептала она, целуя мой лоб. — И буду повторять столько, сколько тебе нужно, чтобы поверить.

Я должен был оттолкнуть её, отпустить, пока не навредил ей ещё сильнее, но вместо этого поцеловал её в ответ. Впервые в жизни мне кто-то нужен был сильнее, чем моя одиночная тишина. Мне нужна была Кэлли.

— Я люблю тебя, — шептала она с каждым новым поцелуем, каждым касанием. Она говорила это, когда я вошёл в неё, и когда она кончила. Это было не только в словах. Она говорила это руками, глазами, каждым миллиметром своего тела.

Я уснул с этими словами, выжженными в моей чёртовой душе.

Она любила меня, а я этого не заслуживал, потому что никогда не рискну любить её в ответ. Но и отпустить её не мог.

Похоже, теперь я эгоист.

На рассвете я тихо выскользнул из постели, поцеловав её в лоб.

Если я не способен отпустить её, то хотя бы должен сделать так, чтобы любовь ко мне стоила того.

Саттон была на кухне, когда я спустился вниз.

— Ты рано встала, — сказал я.

Она вздрогнула и отступила от кухонного острова.

— Я просто… пить захотела. — Она открыла холодильник и достала пакет апельсинового сока.

— Ладно. — Это было странно, но что я знаю о том, как ведут себя одиннадцатилетние девочки по утрам? На углу стола лежала флешка, поверх заявления на стажировку, которое я оставил вечером для Кэлли. Наверное, на флешке была та фотография, которую она выбрала. — Она собирается участвовать? — Гордость растянула моё лицо в широкую улыбку.

— Похоже на то, — сказала Саттон, ставя перед собой стакан.

Я перевернул заявление