Наследник для дона мафии - Тала Тоцка

— Что здесь делает Рафаэль? — спрашивает Платонов.

— Я просто взял его с собой в офис. А что тебя удивляет? — мне не нравится его тон, но я пока сдерживаюсь. Андрюха никогда просто так не бузит.

— Вы отдаете себе отчет, какие последствия может повлечь этот ваш интерес, который вы проявляете к своей горничной и ее сыну, синьор? — Платонов разве что пламя не выдыхает, и меня внезапно накрывает.

Блядь. Он что...

Да ну нахуй.

Он... ревнует?

— Тебе не кажется, что это не совсем твое дело, Андрей? — спрашиваю подчеркнуто холодным тоном. Но Платонову вообще похер на мой тон.

— Нет не кажется. Тогда обеспечьте ей охрану и немедленно. Не делайте вид, что не понимаете, как подставляете и ее, и мальчика. Или вы не знаете цену вашему вниманию, дон Ди Стефано?

Он намеренно называет меня доном, обычно так называет когда хочет подъебнуть. Или напомнить.

Я потихоньку начинаю звереть, но вовремя себя одергиваю.

Сука. Сука, сука, сука. Он прав. Он сто раз прав.

Я хоть тысячу раз могу назвать его омброй. Он был безопасником до мозга костей, им и останется.

Как бывший начбез Ольшанского, Андрюха в первую очередь подумал о безопасности. Моей службе безопасности ровно на Роберту и Раэля. Ему нет. Почему, потом разберусь.

— Мальчик разгуливает по офису практически без присмотра, — продолжает припечатывать Платонов, — вы сомневаетесь, что ваши капо еще не в курсе?

Хочу ответить, что в офисе полно людей, но глядя в серьезные потемневшие глаза, вынужден признать его правоту.

Я только что показал свою точку уязвимости. Но, блядь, мне так хотелось почувствовать себя... нормальным.

— Ладно, Андрей, я понял, — прерываю его сухо. И нехотя добавляю. — Ты прав, согласен. Я усилю охрану. А в особняке им ничего не угрожает.

— Если они вам хоть немного дороги, никуда не выпускайте их без охраны, — безжалостно припечатывает Платонов. — А лучше пусть сидят в особняке. И не высовываются.

Он не договаривает, но я и так понимаю.

«Теперь, когда ты сделал ее своей любовницей».

Глава 28

Феликс

О том, что мне надо накормить ребенка обедом, ненавязчиво напоминают сотрудницы, которые уходят на обеденный перерыв.

— Наш новый биг-босс собирается идти на обед? — спрашивают Рафаэля, который с важным видом сидит у меня на руках и стучит по клавиатуре. — Или эти очаровательные ямочки еще не проголодались? Мы могли бы взять его с собой, Феликс.

Если бы не Платонов, я бы не дергался и не держал его возле себя. И возможно отпустил с девушками. Но слова Андрея меня задели.

Он прав, я должен вести себя осмотрительнее.

Я не задумывался над тем, что будет дальше. У меня в принципе сейчас с мыслительным процессом туго, тем более когда это касается Роберты. Там все сразу уходит в другое русло.

Но я однозначно не должен давать в руки своим врагам такой мощный рычаг — возможность на меня надавить. И тем более не должен подставлять под это Роберту и Рафаэля.

Только я Андрону так и не сказал всей правды.

Меня в последнее время странные мысли накрывают.

Я всегда считал себя ебанутым. Ненормальным. Не приспособленным для семьи, тем более для детей.

Три года назад на короткое время поверил, что это не так. Потом очень быстро в довольно жесткой форме откатил обратно.

Мой самый главный триггер и страх, что я не буду любить своего ребенка. И я считал, что не имею права обрекать на нелюбовь беззащитного маленького человека.

Но с тех пор, как в моем доме появился Рафаэль, все чаще начала проскальзывать мысль, что может, стоит попробовать? И может, я не такой безнадежный?

Если даже у такого отпетого как Винченцо получилось, то возможно и я смог бы?..

Я знаю, что это слабость. Даже такие мысли — слабость. Дети не вписываются в мои планы, я не имею права даже думать о таком.

Но однозначно меня подкупает то, как ко мне привязался малой Рафаэль. Как горят его глаза, когда он бежит ко мне с этим своим «Синьол!»

Я на это подсел и подсел крепко.

И если у меня чужой ребенок вызывает такие эмоции, неужели это только из-за того, что я запал на его мать? Нет же. Они для меня и вместе, и отдельно.

Раэль и Роберта. Совсем два разных спектра.

Но это никак не отменяет, что я должен позаботиться об их безопасности.

— Джакопо, отвези нас пообедать, — зову водителя и обращаюсь к сидящему на руках малышу. — Carino, поехали в ресторан, я обещал маме тебя покормить и уложить спать в офисе.

И прежде чем выйти из кабинета, вызываю Платонова.

— Андрей, мы с Раэлем едем обедать. Поехали с нами.

И только попробуй отказаться. А Платонов и двое охранников достаточно, чтобы обеспечить безопасность малышу Рафаэлю. Я о себе в состоянии позаботиться сам.

Андрюха согласно кивает и выходит вслед за нами из офиса. Садится в одну машину с нами, охрана едет следом.

Джакопо привозит нас на набережную. Я понятия не имею, что едят дети, и спрашиваю у парня, что бы он хотел поесть на обед.

— Пилозное, молозеное, — начинает перечислять Рафаэль, загибая пальцы. — толтик. Секоладку.

Андрон на переднем сиденье хмыкает и наклоняет голову. Я совсем немного впадаю в панику.

Что, если он всерьез все это затребует? Это же неполезно для маленького ребенка?

— Ладно, на месте сориентируемся, — дипломатично замечаю, и мы едем дальше.

В ресторане занимаем место на залитой солнцем террасе. В процессе выясняется, что в ресторане есть специальное детское меню.

С помощью официанта, умело перенаправляем интерес Рафаэля от изысканных блюд в виде «пилозеного» и «молозеного» в сторону более полезного куриного бульона и пюре с котлетой.

Андрюха одобрил.

Пока ждем заказ, смотрю как по улице идет мужчина и катит коляску. В коляске спит ребенок, кто — мне не видно. Коляска нейтрального серого оттенка с белой окантовкой.

Неожиданно чувствую прилив зависти к этому мужику.

Он может себе это позволить. Он нормальный... И он справляется.

Почему у меня блядь все через одно место?

Рафаэль сидит, притихший, у меня на руках. Я и не заметил, что посадил его сразу к себе на колени. Уже наверное по инерции.

— Ваш бульон, синьор, — официант приносит тарелки, ставит перед Рафаэлем. И подмигивает ему. — Папины ямочки, да?

Малыш смотрит на меня чуть виновато, приходится сглаживать бестактность взрослых.

Взъерошиваю непослушные вихры на макушке, подбадривающе улыбаюсь.

— Пускай говорят, cariño. Не будем никого разочаровывать.

Внезапно