Дьявольская любовь - Кейт Аддерли

он держит объектив. Худощавое телосложение, простенькая футболочка и очки в квадратной оправе отталкивают меня. Не подумайте ничего плохого, но на фото он выглядел намного лучше.

– Переодеться можешь за ширмой. – Продолжает Хартли. – Вещи можно оставить на диване.

– Хорошо.

Отпускаю водителя, а сама иду переодеваться. Несмотря на шикарную фотозону, что-то все равно останавливает от затеи позировать мужчине. Я предпочитаю, чтобы на месте фотографа был Каррас. Так хочется, чтобы сейчас здесь был Демиен. Но, собирая мысли в кучу, выхожу к Джареду.

Хартли замирает и облизывает нижнюю губу.

– Ты прекрасна, – произносит он.

– Спасибо.

От тишины после моего «спасибо» бешено стучит пульс. Мне не нравится, как тело реагирует на присутствие фотографа. Джаред прерывает молчание и любезно интересуется:

– Как вчерашняя свадьба?

Я на автомате сухо отвечаю:

– Нормально.

Не хочу говорить об этом, тем более с незнакомым человеком.

– Каррас счастлив?

Смотрю на мужчину, который задает странные вопросы. Еще острее ощущаю неладное. Какого черта ему нужно это знать?

– Поиграл и бросил тебя значит?

Замираю и не могу пошевелиться. Вихрь эмоций захлестывает меня, но я храню их внутри. Не показываю…

– Откуда знаю? – Озвучивает мой вопрос мерзкий фотограф. – Устроил вам скрытую фотосессию. Так хочется, чтобы ее увидел весь мир.

Я сжимаю пальцы в кулак и удерживаю себя от порыва врезать Джареду.

– На коленях Демиена ты выглядела чертовски горячей. Признаться честно, на месте Карраса я бы тоже не удержался и изменил своей без пяти минут жене. Какого это чувствовать себя последней шлюхой, Хеймсон?

***

– Черт, – стонет Демиен в губы, отдавая всю волю управлять им.

– Я знаю, что пожалею. – Окончательно лечу с катушек, но не могу прекратить начатое: приподнимаюсь с сидения и перебираюсь на колени к Каррасу.

Демиен мгновенно реагирует, хватаясь за рычаг, управляющий регулировкой сидения. Места в тачке становится чуть больше, но я не обращаю на это внимания. Мое тело плавится в объятиях Карраса. Не знаю, нормально ли испытывать подобное? Предпочитаю выяснить потом, когда вновь почувствую себя разбитой.

***

– Ты с ума сошел? – смеюсь я, когда Каррас развязывает платье.

– Да. Мне мало тебя, – охрипшим, запредельно-сексуальным голосом произносит он.

Близость между нами заставляет испытывать весь спектр ярких эмоций, которые только может ощутить человек без использования препаратов. Это чистой воды химия. Химия страсти и настоящей любви…

***

Он улыбается, целует в тысячный раз и проводит языком по моим ключицам, оставляя влажный след.

– Теперь ты понимаешь, что я чувствую, находясь рядом с тобой.

***

В агонии касаюсь широких, мускулистых плеч Демиена. По его коже пробегает волна мурашек. Каррас увлекает меня за собой, мы выходим из машины и окончательно растворяемся друг в друге. Машину Демиен останавливает не в самом выгодном для нас месте. Почти что на повороте, где начинается территория соседей. Здесь изредка проезжают другие автомобили, а при свете дня, как сейчас, нас прекрасно можно разглядеть.

***

Мы, конечно же, не собираемся ничего делать, помимо поцелуев, прямо на капоте машины. Однако поцелуи могут служить поводом для слухов. Я обхватываю обнаженный загорелый торс Карраса и прижимаюсь ближе. Физическое влечение усиливается, когда я ощущаю сильную эрекцию Демиена прямо у себя между ног. Мужчина умело играет с моим языком, покусывая то нижнюю губу, то верхнюю вперемешку с нежными и в то же время напористыми поцелуями.

***

День, когда наши отношения вышли на новый уровень. У нас обоих перегорели датчики, я слетела с катушек и перебралась с пассажирского сидения на колени к Каррасу. Голод друг по другу убил. Животная страсть охватила нас, мы больше не могли контролировать чувства. Если до этого не позволяли вырваться наружу тому, что было скрыто, то тогда по-настоящему открылись друг другу.

День, когда мы дали себе волю, стал роковым.

– Что ты хочешь, Джаред? Сдашь нас СМИ?

– Ну, почему ты так сразу думаешь? – масленый голос мужчины противен мне. – Такая красавица, как ты, заслуживает шанс на исправление.

Мысленно посылаю его к черту. И чего он хочет?

– Да? – прикусываю губу и мило улыбаюсь.

Выпускать своих демонов сейчас не время. Сукин сын должен поверить, а для этого я должна какое-то время разыгрывать спектакль.

– Конечно, Катрина. Катрина… Какое чудесное имя дали тебе родители. Я не хочу губить тебя. У меня есть условие. Ваши с Каррасом фото никуда не попадут. Взамен на… На…

Ублюдок тянет время. Вероятно, надеется на то, что я стану умолять его и ползать в ногах. Я сохраняю хладнокровие и едва улыбаюсь, немного склонив голову на бок. Джаред Хартли пытается разжечь мой интерес, но я не поддамся. Ни этому мужчине разжигать во мне какие-то эмоции, помимо ненависти и отвращения.

– Неужели не интересно? Не хочешь спасти жопу своего любовника? – дерзит мне Хартли. Я по-прежнему молчу, безразличие должно убить его.

Не хочется подставлять Демиена. Не думаю, что ему нужны проблемы. Как бы я не злилась, какими бы фразами не бросалась перед прощанием, Каррас дорог мне. Я хочу сохранить то, что было. Скрыть происходящее между нами от посторонних глаз и не впутывать в наши отношения чужих.

Если я выполню условия Джареда, то спасу обоих. Не хочу заявляться в универ с такой дурной репутацией. Это испортит мне, как минимум, учебный год. Максимум – все обучение.

– Ты откажешься от Карраса, – выплевывает фамилию Демиена мужчина. – И станешь моей.

У меня отвисает челюсть от его условий. В особенности от последнего. Я вещь какая-то? Моя, твоя, соседская?

– Это было один раз. – Как можно резче заявляю я. – Между нами больше ничего нет. – Вру, желая вернуть все хотя бы на день.

– Я даю тебе шанс. Минута – ровно столько у тебя есть, чтобы дать ответ. А затем фотки либо улетят в корзину, либо я отправлю их своему другу. Он работает в очень крутом и крупном издании. Уже через десять минут на ушах будет стоять весь Нью-Йорк, – добивает меня Джаред.

Все происходящее – унизительно. Я чувствую себя тряпкой, которая только и способна на то, чтобы подчиняться. Если соглашусь, значит опущусь ниже плинтуса. Потеряю статус свободной женщины, которая вправе распоряжаться своей судьбой.

– Тридцать секунд, Хеймсон. – Подразнивает Хартли, тыча в экран телефона с отчетом времени. – Двадцать.

Как я могу принять решение, когда меня загоняют в такую ловушку? Он издевается надо мной. Кукловод, потешающийся над судьбами людей.

У меня скручивает живот от волнения. Даже экзамены в школе не вызывали таких чувств, как поведение этого мужлана. А экзамены были для меня самым важным этапом в жизни.

Да и сомневаюсь, что Джаред удалит фото,