Дьявольская любовь - Кейт Аддерли

Когда Катрина не посылает меня на четыре стороны, удивляюсь.

– Как Франция?

Я поджимаю губы, чуть не рассказывая, как проходят мои дни в стране на самом деле.

– Стоит. – Отшучиваюсь я. Как и мой член на тебя.

Пошло и грязно? Да, не скрываю. Но к таким неприличностям она еще не готова. Подожди, Хеймсон, я оторвусь с тобой по полной!

– Рада, что путешествие проходит хорошо. – Из ее уст, как и обычно, звучат вежливые речи.

Она может хоть раз выключить в себе английскую королеву и передать бразды правления той, которая разжигала во мне пожар похлеще, чем в соборе Нотр-Дам-де-Пари?

– Извини, мне пора. Я не совсем одна. Неудобно разговаривать.

– Не одна? – переспрашиваю я, когда воображение начинает рисовать мой ураган в объятиях какого-нибудь мужлана.

– Ну да, я же четко сказала: не одна. Спокойной ночи.

***

Мы с Алис возвращаемся в Нью-Йорк. Мне становится чуть легче.

Я стараюсь не искать встреч с Хеймсон, но так уж выходит, что судьба снова сталкивает нас.

Подруга Алисии приглашает на ужин в один из ресторанов. У нас выходит что-то вроде двойного свидания. Я не приветствую такое, но соглашаюсь развеяться.

Сидим мы недолго. Я закрываю счет, а после дожидаюсь, пока Алис натрещится с подругой. Наступает какой-то новый период равнодушия ко всему. Искоса поглядываю на наручные часы, вглядываясь, как стрелки медленно перемещаются от цифры к цифре. В зале играет приятная музыка, шустро шныряют официанты с блюдами для уважаемых гостей.

– Да, конечно. – Где-то на фоне звучат голоса жены и ее подруги.

Слева слышится звон бьющихся бокалов и разбивающихся о темный дубовый паркет тарелок.

– Простите, – извиняется девушка.

Один из мужчин начинает катить бочку на официантку и громко возмущаться. Остальные присутствующие так увлечены собой, что не замечают данного инцидента.

Справа слышится веселый смех. Он кажется очень знакомым. Поворачиваю голову в сторону звука и теряю дар речи. Переворачиваются все органы, дышать становится труднее. Я потираю глаза, чтобы убедиться в том, что вижу. Катрина обнимает рядом стоящего мужчину и заразительно смеется. Она выглядит счастливо с ним, мать вашу!

Мой мозг отрицает увиденное. Может у меня что-то со зрением?

– Джаред. – Произносит Хеймсон, обнимая дрыщавого перца за шею. Его руки лежат на ее заднице. Какого хера она позволяет ему делать с собой такие вещи?

Судя по всему, они тоже уходят, на их столе лежит счет и полупустые тарелки с едой. Этот Джаред, как назвала его сахарок, что-то шепчет Катрине на ухо и еще сильнее мнет ягодицы.

Я сжимаю пальцы в кулаки. Так бы и врезал ублюдку, кем он ни был. Моя реакция в таком случае будет неоправданна. Ведь кто я такой для Хеймсон? Обычный знакомый, у которого она была на свадьбе. Ерунда!

– Демиен, – зовет меня Алис.

Мельком бросаю на нее взгляд и возвращаюсь к паре. Кажется, жена уже договорила со своей подругой и зовет домой. Ничего с собой не могу поделать. Хочу испепелить гребаного Джареда.

Неужели Катрина мне мстит таким идиотским образом? Ярость заполняет тело, и я окончательно слетаю с катушек, когда мужчина тянется к губам девушки. А Хеймсон вместо того, чтобы оттолкнуть слизня-придурка, отвечает на поцелуй.

– Эта же та девушка, которая была на нашей свадьбе. – Касаясь моего плеча, произносит Хьюз. – Пойдем поздороваемся?

Она берет меня за руку и тянет в сторону новообразовавшейся парочки. Постепенно я начинаю ненавидеть все вокруг. Ненавижу этот ресторан, Катрину, которая какого-то хера разыгрывает спектакль или уже действительно нашла себе кого-то. Я путаюсь в собственных догадках.

– Добрый вечер, – произносит Алисия, когда мы приближаемся к Катрине и Джареду. Кто он, мать вашу, такой?

Они не сразу обращают на нас внимание. Глядя на то, как Хеймсон нежно касается губ парня своими, невольно ощущаю вкус ее помады. До носа долетает утонченный парфюм девушки, который оставался на моей одежде всякий раз после встреч. Все похоже на безумие.

– Добрый, – произносит мужчина, отрываясь от Катрины.

Я смотрю в упор только на Хеймсон. Другие мне не интересны. Меня охватывает еще большая злость. И в этот раз на самого себя. Если бы я не натворил глупостей, мне не пришлось бы жениться на Алисии и соглашаться на меньшее.

Сахарок поднимает испуганный взгляд и белеет на глазах. Не ожидала увидеть меня здесь, детка?

Я больше не хочу быть с ней нежным. Жажду вернуться в то время, когда бросал одну телку за другой. Знаю, что Катрина ни в чем не виновата. Но сейчас она режет меня остро-наточенным ножом прямо по сердцу. И в ответ я хочу сделать ей еще больней.

Отдаю себе отчет, что мною правит гнев. Никто из нас ничего не должен другому. По сути, я сделал выбор, бросив Катрину на парковке. И требовать от нее верности – не в моей власти, пока я сам трахаю другую (без чувств, любви и удовольствия, прошу заметить). Возможно, мне просто завидно, что она нашла кого-то получше, чем такого придурка, как я.

В любом случае ей это просто так с рук не сойдет.

Демиен Каррас выходит на охоту.

Глава 22

Катрина

Конец Демиен, ты сделал свой выбор. Я начинаю уставать от неопределенности со стороны Карраса. За какой промежуток времени он разберется со своими гребаными проблемами? Через неделю, месяц, год, пару десятков лет? Я не хочу его оправдывать и всю оставшуюся жизнь проводить в неведении.

– Не успеешь вернуться, как я найду себе нового ухажера. – Со злостью бросаю фразы. – Две недели – это огромный срок, Каррас.

Не хочу, чтобы Дем думал, будто я стану убиваться по нему, пока он будет развлекаться на уикенде со своей женой. Даже, если буду умирать в муках по нему, Каррас не должен знать. Не хочу падать ниже плинтуса. В первую очередь, это уважение к себе. Никому не позволю вытирать об меня ноги.

Катрина Хеймсон выше каких-то низкосортных интрижек. Звучит слишком дерзко и самоуверенно. Пускай, но я люблю себя и не позволю кому-либо обращаться со мной плохо.

Усаживаюсь в машину и называю адрес водителю Карраса. Нет, я еду не домой! По дороге созваниваюсь с Лайлой. Женщина уже в баре. Там какие-то проблемы, поэтому она почти сразу уехала со свадьбы. Я еду к ней. Место работы подруги стало для меня пристанищем, где проблемы улетучиваются и на смену приходит трезвость ума. После наших разговоров на душе всегда становится легче. Никто и никогда не понимал меня настолько хорошо, как Лайла. Возможно, это из-за ее большого жизненного