Игла. Сказ о сердце Кощеевом - Елена Анатольевна Кондрацкая

комнаты. В кабинетах записи, банки, склянки и всякого рода инструменты. Жуткие. Судя по всему, слухи не врали, и ничем хорошим Белогор тут не занимался. В кабинетах до сих пор воняет Навью. Что он здесь делал, Мяун?

– Хозяин не посвящал меня в свои труды, – покачал головой тот. – Он никого не посвящал, даже прибираться в его кабинетах мне не позволял. – Мяун печально вздохнул, переживая о невозможности прибраться. – Он всё делал сам. Мне так стыдно, что великий чародей мёл полы. Где такое видано? При живом-то домовом!

– Ну и ладно, домовому тоже нужно отдыхать, – сказала Ласка.

Мяун посмотрел на неё круглыми жёлтыми глазами и возмущённо замотал головой.

– Домовой ни в коем случае не должен отдыхать! Он должен работать не покладая лап, следить за всем крайне внимательно и без перерыва, чтобы хозяин мог заниматься своими делами и не думать о насущном.

Ласка прыснула.

– Глупости какие! Это тебе хозяин наплёл? И как ты себя до костей не истёр за эти годы?

Игла кивнула.

– Домовой – помощник и добрый друг. Он приглядывает за домом, оберегает, но не тянет весь дом на себе, пока человек в потолок плюёт. Иначе это уже рабство какое-то. – Она покосилась на горшки, которые сами намывались в тазу. – Я, если честно, впервые вижу, чтобы домовой так крепко сросся с домом, что, можно сказать, оживил его. Это ведь требует безумного количества сил.

Теперь закивала уже Ласка.

– Совсем не жалеешь себя, Мяуша, так нельзя.

– Лениться нельзя, – решительно возразил Мяун. – Если домовой ленится, то лучше б его вообще не было. Гнать такого домового нужно веником.

– Лениться, Мяуша, можно! – Ласка ткнула его в мохнатый бок и рассмеялась. – Я это дело так люблю! Завтра же буду тебя учить. Слышал поговорку? Если не лениться, то ничего и не добиться!

Мяун прищурился.

– Не слышал. По-моему, ты сама её выдумала.

– Это ты просто пока лениться не умеешь. Но обещаю, под моим руководством ты скоро постигнешь эту великую мудрость.

Все за столом засмеялись, только Мяун продолжил недоверчиво глядеть на Ласку, воспринимая все её слова с крайней серьёзностью и явно ожидая объяснений. Игла с радостным удивлением наблюдала за ними, чувствуя, что двое эти непременно поладят.

Не дожидаясь окончания ужина, Игла собрала на тарелку курицы, хлеба, горячего травяного отвара и, укутавшись в шаль, чтобы защититься от пещерных сквозняков, вернулась в библиотеку.

– Ты так и не появился, и я… – начала было она, открывая дверь, но осеклась.

Дар мирно спал, сидя в кресле, уронив голову набок. На коленях лежала раскрытая книга, грозя вот-вот выскользнуть из руки и упасть на пол, на столике рядом догорала свеча. Белые пряди упали на лицо, напуская на него дрожащие тени. Казалось, они тянулись из самых дальних углов, опутывали его тело, желая заключить его в холодный кокон из мрака. Спал Дар так крепко, что даже не услышал, как Игла прошла в библиотеку и притворила за собой дверь. Не проснулся он и когда Игла сдвинула книги на край стола, чтобы освободить место для тарелки с едой. Стараясь двигаться тихо, Игла медленно и осторожно забрала из рук Дара книгу. Пальцы их соприкоснулись, и Игла вздрогнула – холодные. Он, должно быть, совсем замёрз. Может, разбудить? Но он выглядел таким уставшим, что будить его казалось зверством. Размышляя, Игла заглянула в книгу: с пожелтевших страниц на неё смотрели незнакомые символы – чернильные чёрточки и палочки, столбцами бежавшие сверху вниз. Дар умеет и такое читать? Тут же даже отдельные слова не разобрать. Игла повертела книгу в руках – диковинка какая.

Дар вздохнул, а Игла подскочила и чуть не выронила книгу от испуга. Проснулся? Нет. Он поёжился и недовольно нахмурился во сне, плечи его напряглись и едва заметно подрагивали. Игла отложила книгу, присела на корточки и осторожно накрыла холодные ладони Дара своими. Сердце ударило, магия напитала кровь, разгоняя по телу жар огня. Ещё. Ещё. Игла направила тепло к пальцам и дальше – к Дару. Оно лилось свободно, не встречая преград, и там, где они касались друг друга, – кожа к коже, – превращалось в лёгкое золотое свечение, тонкие лучи которого разлетались в стороны лёгким тёплым ветерком. Пальцы Дара тут же отогрелись, на щеках расцвёл румянец, морщинка на лбу разгладилась, возвращая лицу умиротворение. Игла улыбнулась и встала. Стянула с плеч шаль и аккуратно накрыла ею Дара. Задержалась, разглядывая его лицо, одновременно чужое и знакомое. На первый взгляд молодое, но, если присмотреться, несущее незримую печать времени. Это было лицо человека, который многое пережил и многое повидал. Игла не смогла бы объяснить это словами, но похожее чувство – вечности? – она испытывала, глядя на бабушку. И дело было вовсе не в морщинах, седых волосах или сгорбленной от старости спине – обоих вечность будто окутывала тончайшей вуалью грусти. Такой, которой молодости было не понять. Игле она тоже была чужда – скорее ощущалась нутром, как магия. Только магию она читать научилась, а вот время – ещё нет. Но время Дара… она бы хотела научиться читать.

Вздрогнув от этой мысли, Игла отвела взгляд и, не обернувшись, покинула библиотеку.

– Всё в порядке? – Светозар ждал её снаружи, сливаясь с тенями. – Было подозрительно тихо.

Игла кивнула, тихо закрывая за собой дверь.

– Дар заснул, и я не стала будить. А ты что, подслушивал?

– Я тебя ждал, хотел позвать прогуляться и поговорить заодно. За ужином ты выглядела расстроенной.

Игла пожала плечами и последовала за Светозаром. В этой части пещеры, за библиотекой, коридоры становились у́же, темнее и извилистее. Со стен пропали картины, оставив лишь голый камень.

– Я просто устала. Это вам с Даром отдых нужен разве что ради развлечения. – Она улыбнулась. – А меня столько дней в карете на ухабистых дорогах порядком утомили. Надеюсь, Мяун подготовил нам кровати, а не тюфяки.

Светозар засмеялся.

– И перину помягче? Где моя прежняя Игла, которой хватало голой лавки в бабкином доме?

Игла подняла руки и потянула себя за локоть, растягивая бока.

– Признаюсь, общество Дара меня разбаловало. – Она мечтательно вздохнула. – В гостевой избе была замечательная кровать.

Повисло молчание, от которого мигом стало неловко. Игла старалась придумать, что сказать, но ничего не приходило в голову. Так они и дошли до конца пещеры, и Игла увидела то, что Мяун называл задним двором. Большое круглое пространство, поросшее травой и окружённое невысоким плетнём. С одной стороны раскинулись зелёные грядки, откуда-то из-за камней доносилось приглушённое кудахтанье, с другой – расположился загон с козами. За плетнём взмывали ввысь уже знакомые древние сосны,