Край воды - Анастасия Бауэр

Кеша уловил нервную нотку в голосе Нины и безошибочно догадался:

— Из-за страха перед бывшим мужем?

— Вот именно.

— Думаешь, он начнет чинить тебе препятствия, когда выйдет на свободу?

— Ну, не так уж чинить. Олег вынужден проводить время либо препираясь с сокамерниками, либо строя планы — последнее всегда было его излюбленным занятием. Именно поэтому он просто убьет меня.

Эти сведения плохо вязались с представлениями Кеши об отношениях мужчины и женщины, когда-то связавших себя браком, — Почему ты в этом так уверенна?

— Ну, я его подставила. — Нина помедлила, делая запись в настольном календаре, и добавила:

— Какое-то время назад у него пробудился острый интерес к загородной недвижимости, и потом он присмотрел местечко, являющееся природоохранной территорией, а мне, в силу некоторых чрезвычайно весомых причин пришлось проявить свою гражданскую ответственность.

— Вот как? — переспросил Кеша, старательно скрывая свое беспокойство, вызванное прошлыми ссорами упрямой молодой миллионерши, которая могла при желании создать процветание для сложной структуры отделений, многочисленных поставщиков и рекламщиков. — И ты планируешь в свой срок сбежать из города с кругленькой суммой в кармане?

— Разумеется. — Нина взглянула на часы и встала. — Если верить уголовному кодексу, мой вынужденный отъезд случиться не скоро. К тому же на мне лежит ответственность найти правильного покупателя, чтобы такие слова как честность и порядочность были для него известными. Короче, работая, я пришла к убеждению, что бухучет — это призвание, так же, как умение управлять коллективом, и по этим самым причинам, которые привели к спасению «Жемчужины», я выживу в любой точке мира, потому что всегда смогу найти работу. Кстати, этот разговор держи в тайне, не подкидывай мне проблем.

Пока главврач обдумывал сказанное, Нина потянулась к ящику и нащупала флакон туалетной воды на привычном месте — санитарам строго настрого запрещалось что либо передвигать у нее в столе. Привычно прыснула на грудь и запястья. В кабине запахло табаком и мускусом с привкусом чего-то свежего, терпкого. Нина втянула ноздрями запах; хорошо, что в ее кабинете, в отличие от других помещений не пахнет дезинфицирующими средствами. Сохранилось обоняние и возможность вдыхать «Диор». Если бы оно притупилось, с ним притупилась бы и память. И страх, который создает тонус для действия человеку, постепенно сошел бы на нет.

Кеша поднялся и хмуро направился к двери вместе с Ниной, но, взявшись за дверную ручку, Нина приостановилась и произнесла:

— Ты прав: Евгений гармонично распределит нагрузку между врачами. Эту пустую дыру мне следовало прикрыть еще несколько недель назад, но я все время медлила. Я займусь этим Евгением на неделе.

— Займешься? — разочарованно повторил Кеша. — Чтобы потом нас перепродать кому-то как рабов?

— Да, — скрыла горечь Нина. У нее не было ни малейшего желания втолковывать подчиненному, какую роль сыграл в ее судьбе Олег или какого ужаса она натерпелась связавшись с ним… и как боится его. И даже если бы Нина попыталась это сделать, ей ни за что не удалось бы объяснить или передать Кеше собственную трусость, мешавшую ей засыпать без света, мучавшую всю зиму.

В те месяцы спокойный ровный сон был еще лишь смутной, отдаленной мечтой Нины, но она поэтапно научилась справляться с паническими атаками. Безоговорочно веря в способность травмированной психики к самоисцелению, она приобрела абонемент в бассейн в качестве первого шага — хобби, которое позволяло расслабить все тело от монотонных повторяющихся движений, а также обеспечивало блаженную усталость, способствующую сну. Затем Нина обратилась к сеансам терапии в погоне за утраченной уверенностью в себе и собственных силах, выложив психологу сюжет для книжного романа. Вооруженная упаковкой антидепрессантов, советами и позитивными аффирмациями, Нина повела свою первую игру в мире бизнеса и финансов. Прежде всего она поставила на один из самых рискованных, но наиболее выигрышных козырей — свою привлекательность.

Не слушая комплиментов и уговоров, ни к кому не привязываясь, она продала несколько дорогих имплантов и вложила деньги в громкую рекламную компанию. Добившись первого успеха, Нина сама назначила себя менеджером по работе с VIP-клиентами, и стала безжалостно продвигать услуги, что вызвало у взволнованных жен тех самых клиентов, потоки неблагодарных слез, а саму Нину повергло в очередную нервную дрожь.

— Спасибо, — страдальчески вымолвил Кеша, — что не пытаешься убедить ни меня, ни себя, будто привязалась к этому месту. Так нам — тебе и коллективу — будет гораздо легче расстаться…

Голос Кеши дрогнул; после оглушительного триумфа под началом Петровской, вскружившим голову, он не желал представлять, что их ждет впереди, но мог думать только о том, что клиника всегда была семейным бизнесом… и что они потеряют с уходом Нины.

— Хоть бы блинов к клубнике нажарила, по старой памяти, — горестно напомнил он.

Нина испустила прерывистый вздох и оглянулась.

— Мне некогда заниматься всякой ерундой, — ответила она хриплым от раздражения голосом. — Заказать суши или пирожков?

Кеша рассеяно кивнул, потому что вознегодовал от возмущения. И потому, что почти поверил увиденной в ее глазах черствости… черствости, превосходившей черствость хирурга.

— Пацанка! Скучаю по тебе прежней, — удалось ему в конце концов вымолвить.

На шее Нины запульсировала жилка, словно она пыталась что-то сказать. Но, коротко кивнув, она пропустила Кешу вперед и закрыла дверь.

— У тебя даже духи мужские! — бросил Кеша с нескрываемой колкостью.

Как только она исчезла за стойкой регистратуры, Кеша на секунду припал к дверям, и из глаз его чуть не хлынули слезы. Плечи тряслись от внутреннего судорожного несогласия с ее видом, с планами на будущее, которые Нина только что озвучила. С этим нельзя было больше бороться — слезы сами рвались из груди; дверной косяк радовал прохладой, но ноги уже несли навстречу пациенту.

Не верилось, что она сама едет по набережному проспекту вдоль извилистой линии реки, где крупная сирень чахла от жары, пришедшей с юга. По улицам вихрилась пыль, сверчки тикали под камнями у моста. Цветы на яблонях повисли вареными креветками, казалось, от веса машины тротуар треснет. Вот оно что, теперь, оказывается, дают напрокат катамараны. Это совсем недалеко от городского парка, они ехали не через центр, где пробки такие длинные, выбрали окружной путь — тоже плюс.

В ее представлении парк так и не стал городом, а остался первым (или последним — смотря в какую сторону едешь) куском леса, скоплением берез и елок, с главной дорогой между ними. На ней стояли аттракционы и два кафе — «У Елены» и «Шашлычный рай» — с двумя одинаковыми верандами, где подавали одинаковые куриные