Край воды - Анастасия Бауэр

— Это не совсем так, — мягко, но решительно возразила Нина, заметив, что эта женщина избегает даже взглянуть на нее, так ей стало больно. Конечно, никто и не предполагал, что этот разговор окажется гладким, но действительность превзошла самые худшие ожидания.

— Девушка, я еще раз спрашиваю — зачем вы сюда приехали?

Упрямо игнорируя попытки Веры Петровской ускорить и подогнать ее, Нина улыбнулась и спокойно сказала:

— Я приехала сюда, потому что Олег успел мне вручить кольцо, оно очень дорогое и…

— Он дарил, ему и возвращайте.

— Вера Андреевна, — невозмутимо продолжала Нина, — несмотря на неприязнь, вы все же решили уделить мне внимание, а потом я очень прошу не обрывать меня, в попытке сильнее смутить и унизить. В противном случае мне так и не удастся донести до вас то, ради чего я, собственно, и приехала. А мне бы очень хотелось, чтобы вы все-таки забрали себе это украшение.

Губы хозяйки кабинета сжались в почти невидимую тоненькую ниточку, а в глазах зажегся недобрый огонек, но Нина тем не менее мужественно продолжила:

— Я в курсе того, что должна была стать Олегу третьей женой. Мне также известно и о том, что обе его предыдущие жены расстались с жизнью при похожих обстоятельствах несколько лет назад. Насколько я понимаю, адвокат, которого специально пригласили из Москвы, чтобы выстроить грамотную защиту, лишь углубил для Олега существующую пропасть между манией и безнаказанностью.

Лицо Веры Андреевны искривилось в недоброй усмешке.

— Вы правда считаете, что он маньяк?

Нина кивнула, не на шутку встревоженная неожиданным сарказмом, который прозвучал в этом вопросе.

— Я видела результат анализов и снимки, а также протоколы допроса свидетелей. — Нина сделала небольшую паузу, ожидая хоть какого-то признака вполне естественного для таких заявлений любопытства, но, очевидно, последнее не относилось к числу слабостей Веры Петровской. Поэтому ей оставалось только докончить свой монолог:

— Мой дядя воспользовался своими связями в органах и выкупил досье на Олега. Именно оно послужило главной причиной, а заодно и оправданием того гнусного предательского поступка, а не любовь к соседу. Заберите кольцо…

— Пейте чай.

Нина автоматически кивнула, повинуясь этому беспардонному приказу, но все же предприняла еще одну отчаянную попытку подавить бушующее в ней раздражение.

— Только вам придется привести себя в порядок, не то мне испортит аппетит ваш вид мокрой кикиморы.

Нина обхватила себя руками и свирепо кивнула, посмотрев на свою несостоявшуюся свекровь.

— А я пока вскипячу чайник, — любезно продолжила старая дама, любезно вручая гостье карманное зеркало. — Это лучшее, что я могу предложить. — Нина не успела ничего возразить, как она сразу непреклонно заявила:

— Не собираюсь выслушивать никаких глупостей, что, мол, в двадцать первом веке прилично женщине натянуть спортивные штаны и ходить лохматой. Воспользуйтесь зеркальцем, причешитесь, а потом завернитесь для пущего тепла вон в ту шаль. Как только будите готовы, берите чашку и пейте.

Подбородок девушки взвился вверх.

— Меня совершенно не волнует, что вы обо мне думаете, — заявила она, не в состоянии сдержать гневливую интонацию. — У меня нет ни малейшего желания производить на вас благостное впечатление. Я хочу вернуть кольцо, на вырученные деньги от продажи которого вы сможете жить, пока сын сидит в тюрьме.

Резкий, горький смех Веры Андреевны полоснул ее как бритвой.

— Наивная дурочка! Как вам вообще могло прийти в голову, что я бедствую.

— Пришло.

— Пришло?! Ответьте мне, пожалуйста, на один вопрос, Нина Петровская. Неужели мой сын действительно не рассказывал из какой он семьи? Да у него же с детства было все самое лучшее!

Не желая сыграть на руку высокомерной старухе своим молчанием или невнятным кивком, Нина решительно отбросила в сторону остатки гордости и предприняла последнюю, отчаянную попытку перевести тему в то время как пальцы осторожно сложили перстень на стол.

— По-видимому, от избытка дорогих игрушек он и жен решил менять раз в три года.

— Вас сильно задело, что Олег уже был дважды женат?

— Конечно, задело. Во всяком случае, мне так кажется. Что меня особенно задело, так это то, что никто из вашей достопочтенной семьи не предупредил меня об этом. Также мне некому было вовремя сказать, что Олег — Синяя Борода.

Пожилая дама встала так резко, что Нина подпрыгнула.

— Нинель?

В ее вежливом тоне прозвучало нечто, от чего Нина почувствовала, что ей не стоит продолжать разговор в том же духе. С другой стороны, у нее не было выхода.

— Да, Вера Андреевна? — устало спросила она.

— Его первая жена была сущим проклятьем. Вы даже представить себе не можете, сколько горя он хлебнул с ней.

— Ах вот оно что… — Нина с ужасом представила, как будет сейчас обсуждать Олега с несостоявшейся свекровью, и почувствовала себя в ловушке.

Судя по всему, Вера Андреевна уловила ее мысли, так как пояснила:

— Их с Мариной знакомство случилось у меня на глазах. Я была там и все видела, а также частенько заходила к ним в гости, когда они поженились. Олег тогда только что вернулся из армии.

Нина воспользовалась этим отступлением, чтобы разлить вскипевший чай по чашкам.

— А я и не знала, что Олег имеет какое-то отношение к службе, — с удивлением заметила она.

— Странно.

— Что именно?

— Может, я старая и несколько отставшая от жизни, но мне кажется довольно странным, когда жена не знает, что ее муж из семьи военного и сам провел часть своей жизни в армии.

Нина тихо ахнула. Ей было известно о Олеге лишь то, что он российский архитектор — самоуверенный, богатый, повидавший мир, испорченный до мозга костей психопат. Единственное, что отличало его от других ему подобных «деток», которым посчастливилось родиться во влиятельной семье, так это то, что он много времени проводил в рабочем кабинете, тогда как другие состоятельные мажоры, в основном занимали досуг лишь развлечениями и наслаждениями.

— Видимо, вы просто не интересовались его делами, — холодно заметила Вера Андреевна. С минуту она пыхтела над чашкой, а затем прямо сказала:

— Из всех вас его только Марина и любила.

Несмотря на гнев, у Нины широко раскрылись глаза. Она почувствовала себя жестоким чудовищем. Это чувство она стала испытывать в последнее время все чаще, и это ужасно задевало ее гордость. Она подняла голову и с почти нескрываемой болью вгляделась в свою мучительницу. С максимальным достоинством она прямолинейно ответила:

— Я тоже его любила.

— Еще бы, когда есть деньги, влияние и положение в обществе легко любить. Особенно