Край воды - Анастасия Бауэр

предложение спроектировать дом для одного очень богатого человека из Сибири. Прислали билет на самолет. В итоге, Олег работал и отдыхал в компании этого человека. Однажды его попросили присоединиться к жюри местного конкурса красоты, и он сделал это словно по команде. Так во все времена мужчины выражают друг другу дружбу — и это всегда как-то связанно с допуском к красивым женщинам, а в данном случае имел место еще и конкурс купальников.

Ира была одной из участниц конкурса. Потом она рассказывала мне, что Олег зашел в тот вечер в гримерку. Представился. Глянул на часы. И заговорил. От неожиданности и его наглости она почти ничего не услышала. Он улыбнулся. Вынул свой телефон, нажал. На экране высветился заказ на два билета.

Нина слушала смиренно, негодуя. Она знала, что лишена утонченности. И ее одежда тоже. В последнее время, она была слишком скрытна и сдержанна. Ее некому было вывести, а у Веры Андреевны получилось.

— Подождите, — сказала она, помотав чашкой, — теперь надо нам уточнить. Я не поняла, он лишил Иру права на участие и она выбыла из конкурса?

Вера Андреевна опять вздохнула.

— Ну, — сказала она, — эти оба решили, что свой конкурс она уже выиграла.

Нина вздернула бровь. Подразумевалось, что женские амбиции не проблема. Амбиции, естественно, всегда можно заткнуть куда подальше, если на кону стоит видный мужик.

Вера Андреевна смотрела, как она пила чай, и загадочно хмурилась. В ее голове Нина уже превратилась в список определений, в забавные прозвища, что она будет перебирать отходя ко сну. Одета как со стадиона. Болтает чашкой, будто ее не воспитывали. А какой цинизм!

— Должно быть, Ира посчитала, что ее титула «Мисс Тюмень», который она завоевала год назад, в свои восемнадцать, уже будет достаточно, — наконец вымолвила пожилая дама. — Должно быть она считала, что Олег просто перевезет ее из города в город как драгоценную вазу и будет сдувать с нее пылинки; нет, еще будет много отдыха — в праздники, а что наивнее, в будни. Прогулки, чаепития, приемы у друзей, фотографии для семейного альбома. И где романтическая сказка? Где склонившийся перед ней возлюбленный?

Его не хватило даже на полгода. И об этом те самые, отвлекающие внимание, позаботились. К сожалению, на Олега перестала действовать ее магия, хотя женщин он любил, а женщины продолжали за ним охотиться. Женщины преследовали Олега стайками, он как говориться, в любой момент мог оказаться в опасности и совершить нечто аморальное. Ира кивала и улыбалась, не в состоянии уяснить, кто же для него она. Тоже липучка? Возможно. На поступках же она всех нас заставляла понять, что Олег — человек необыкновенный и ей нужно много ухаживать за собой, если она собирается с ним жить. Но именно ее посредственность заставляла сомневаться, что она справится. Именно безграничная слепая любовь не к книгам и людям, а к СПА остудила его пыл. Но сферу своего влияния на Олега Ира сокращать не собиралась.

Теперь даже как-то странно вспоминать, как родители выдавали ее замуж не из сибирской стороны, а из роскошного особняка ресторана Центральный у нас в городе. Так было удобнее, потому что со дня их знакомства прошло две недели. Так было удобнее, потому что Олегу хотелось тихой свадьбы, а большинство гостей не поедут из Сибири. И не так неловко для меня: ведите ли, я не могла отделаться от предчувствия, что все это ненадолго и я снова останусь без внуков.

— Снова пришлось давать взятку в Загс? — спросила Нина весело, намекая, что в ее случае без взятки тоже не обошлось.

— Почему вы смеетесь?

Нина пожала плечами и без разрешения закурила. Стала смотреть, как Вера Андреевна восседает на нежно-сиреневом стуле, слегка касаясь подлокотника пальчиками и тщательно следя за осанкой. Сам воздух звенел над ней музыкой Чайковского и Баха; туловище стянуто словно корсетом, ничего не обвисает и не горбится. Нина чувствовала как у нее согнуты лопатки — в районе застежки от бюстгальтера, поверх нее. Она примерила на себя такую грацию — расслабленную, неземную, неуязвимую и снова закурила.

— Может, кому-то все-таки пришло в голову навести на нас порчу? — гадала она. — Наше семейство всегда уважали и в какой-то степени любили. Даже когда Иру обнаружили мертвой в ванной загородного отеля. Нам удалось сделать так, что в курсе этой трагедии были единицы. Но это случилось до вас. До этого. Репутация будет восстановлена, если удастся придумать, что делать с Олегом. Если удастся это придумать раньше, чем он выйдет на свободу. Чтобы он не чувствовал себя в родном городе как черная кошка среди белых.

Вера Андреевна зажмурилась, так резко, что в районе переносицы залегла морщинка.

— Два раза в неделю Олегу преподавали бокс, имея отменное здоровье, он не пропускал занятия. Из военного городка на служебной машине папы, дремучими дорогами, бесконечными перекрестками он удалялся на полтора часа в нужное место к нужному тренеру. К слову, вон там, на стене фотография — где Олег с огромными перчатками на тоненьких неокрепших кистях, ждет тренировку, развалившись на табурете. Как обычно, задумчив, словно вслушивается в легкое жужжание тишины и ловит вдохновение, но боится моргнуть, стараясь выглядеть фотогенично. Здесь ему четырнадцать.

Свет хрустальной люстры, по-вечернему плотный и желтый озарял стену с ковром, полку вдоль стены, разноцветные рамки тесно расставленных снимков в стекле и одну удачную фотографию молодого человека с хорошо узнаваемыми чертами. Это было как взглянуть на собственную виселицу. Нина резко отвернулась обратно, бросившись оглядывать комнату в поисках пепельницы. За высокими окнами, с однообразной стремительной плавностью валил сырой и липкий снег.

— Он тоже не слишком-то баловал вас вниманием, правда?

— Правда, — сказала Нина, выдохнув дым. — Также будет правдой если я скажу, что он решил жениться на мне, сразу как увидел.

— Простите нас, у него отец был точно такой же. Хочу и все, — добавила Вера Андреевна, вспомнив о чем-то своем.

Ошеломленная таким неожиданным поворотом разговора, Нина заколебалась. Она не уходила и продолжала сидеть.

— Никогда не знаешь, в кого пойдет ребенок, — продолжала тем временем Вера Андреевна. — Олег всегда был послушным и исполнительным, особенно в том, что касалось просьб папы. Ему нравилось рисовать. Он мог заниматься этим часами, предпочитал одиночество, и мы решили, что он большой выдумщик или с проблемами в общении. Справедливо решили, снабдить его бумагой и карандашами, оставить в покое и посмотреть, что в итоге из этого выйдет. Слишком уж странно. Прадед воевал за царя, дед и отец тоже военные. Нам казалось, маленькому мальчику такое не пристало и