Рядом со мной - Брук Монтгомери

Я вздрагиваю, несмотря на жару. На улице тридцать градусов, а у меня холод внутри костей.

— Что ты имеешь в виду?

Он смотрит мне в глаза.

— За смерть Лайлы. Ты сказал, что мама и я винили тебя. Но я — нет.

Мои брови поднимаются.

— Я думал, она рассказала тебе, как всё произошло.

— Она лишь сказала, что Лайла упала с обрыва и ты не успел её поймать. А ещё — что это ты завёл её туда. Я не знал всей истории, пока Дэмиен не рассказал мне, когда мне исполнилось шестнадцать.

Я вздрагиваю, весь сжимаюсь. Провожу языком по пересохшим губам и опускаю глаза к надгробию.

— И что он тебе сказал?

Джейс пересказывает всё, что я рассказывал Ноа. Оказывается, всё это время он знал — а я понятия не имел.

— Он также сказал, что не верит, будто ты виноват, — добавляет он. — И я — тоже не верю.

Я поднимаю голову и ловлю его взгляд.

— Правда?

— Это звучит как ужасная трагедия. Но в этом никто не виноват. Лайлу невозможно было остановить. Я помню, какой она была. — Он смотрит вверх, в небо, и улыбается. — Всё время упрашивала меня полазить по холмам или погонять на велике с горы. Её тянуло к адреналину. У нас этого не было общего, но я восхищался её смелостью.

Слёзы снова наворачиваются у меня на глаза. Второй раз за сегодня.

— Ты не представляешь, что для меня значит услышать это. — Я провожу ладонью по лицу и киваю. — И да, она вся в меня. Чем опаснее — тем больше её тянуло.

Джейс снова смотрит на меня, в глазах боль.

— Папа, я не виню тебя за смерть Лайлы. Я злюсь на тебя за то, что ты ушёл, когда я так нуждался в тебе. Годы я гадал, почему я оказался для тебя недостаточно важен. Думал, если бы был таким же весёлым, как Лайла, или таким же смелым — может, ты бы остался.

Его голос срывается, и я тянусь, чтобы обнять его. Слёзы текут по нашим щекам, и мы просто сидим так, прижавшись друг к другу.

— Прости меня, Джейс. Больше всего на свете. Ты нуждался во мне, а я подвёл тебя.

— Я хочу снова тебе доверять, — признаётся он. — Но во мне всё ещё живёт злость.

— Я знаю, — отпускаю его и смотрю в глаза. — Но я хочу, чтобы мы проработали это. Чтобы у нас с тобой были настоящие, здоровые отношения, построенные на доверии. Это единственная причина, почему я вернулся. Ты — мой приоритет. Я больше никогда не хочу причинять тебе боль своим отсутствием.

Меня гложет вина из-за чувств к Ноа. Потому что я знаю, что должен сделать, чтобы сдержать это обещание. Мне будет больно. Она будет меня ненавидеть. Но я обязан выбрать сына. В тот раз, когда всё стало плохо, я выбрал смерть. Я оставил его. А потом, даже выжив, всё равно ушёл.

Если у него есть чувства к Ноа, он никогда не примет, что и я их испытываю.

Сейчас ему нужен отец. И я должен дать ему время и пространство, чтобы исцелиться и чтобы мы могли восстановить нашу связь. Если он узнает, что я ему соврал, что тайно встречался с его бывшей — он уже не простит меня второй раз.

— Помнишь, как Лайла собрала свой рюкзак с Барби и сказала, что убегает из дома на велике? — смеётся он, глядя на её надгробие.

— Ещё как. Она сделала себе бутерброд с арахисовой пастой и джемом, захватила пакет Doritos и два сока, — улыбаюсь я, вспоминая тот день. — Твоя мама сказала, чтобы мы подыграли, так что мы помогли ей собрать одежду, завязали шнурки, я подкачал шины.

— Она была подозрительно умной для девятилетней. И дерзкой, — ухмыляется Джейс. — Напомни, почему она сбежала?

Я провожу рукой по волосам.

— Она хотела щенка. Сказала, что найдёт себе новую семью, где ей позволят завести столько собак, сколько она захочет.

— Точно.

— Она доехала до Мюллеров. У них был сенбернар, который гонял её по двору, пока она не вымоталась. Потом она уснула у них на диване, а мы с мамой приехали и забрали её. Когда я укладывал её в кровать, она спросила, можно ли нам завести такую же собаку.

— И мы купили через четыре месяца.

Мы оба смеёмся, потому что Лайла всегда добивалась того, чего хотела.

— Она же назвала его Тайни (*Tiny — Крошечный)? — спрашиваю я.

— Ага. Тайни, сенбернар.

Я улыбаюсь, потому что в голове всплывают новые воспоминания о Лайле — те, что я когда-то вытеснил из памяти из-за боли. Тогда я не мог их выносить. А теперь — рад, что они возвращаются.

— Он умер через несколько месяцев после твоего отъезда, — признаётся Джейс. — Ветеринар сказал, что это было редкое сердечное заболевание. Мама сказала, что у него было разбито сердце. Он скучал по Лайле так же сильно, как и мы.

Я качаю головой&

— Мне жаль...

Он просто кивает — видно, что горло у него перехватывает.

Когда поднимается ветер, мы решаем уходить, но я прошу Джейса дать мне минуту наедине. Он идёт к пикапу, а я стою перед её надгробием, снова и снова извиняясь за то, что не пришёл раньше.

— Я всегда буду жалеть, что в тот день умер не я, а ты. Но однажды мы встретимся вновь, и в тот раз я тебя поймаю. И никогда больше не отпущу. Спи спокойно, малышка.

Я разворачиваюсь и иду прочь, позволяя слезам течь свободно, хоть и терпеть этого не могу. Я изо всех сил держал щит, но Ноа расколола его, а сегодняшняя встреча с Джейсом окончательно его разрушила.

Сев в пикап, я сразу завожу двигатель и опускаю окна.

— Глупо ли надеяться, что у меня когда-нибудь будет обычная счастливая семья? Жена, дети… может, даже собака или две, — спрашивает Джейс, глядя в окно, пока мы выезжаем с кладбища.

— Совсем не глупо. Ты заслуживаешь человека, рядом с которым будешь счастлив. Найти того, с кем хочешь провести всю жизнь, — это прекрасно. А быть отцом… это величайшее чувство на свете. Когда я держал тебя и Лайлу на руках, я гордился как никогда. Я знаю, после всего трудно в это поверить, но вы двое были моими самыми большими достижениями. Моими благословениями.

— Думаю, я облажался с Ноа, — пробормотал он.

У меня замирает сердце, когда я слышу её имя из его уст. Нам нужно поговорить о