Рядом со мной - Брук Монтгомери

— Мэгс не встречается на расстоянии. Так что если ты не планируешь переезжать сюда, смысла в свидании нет, — вмешиваюсь я, когда вижу, как у Магнолии пылают щёки.

Она резко поворачивается ко мне и шепчет:

— Не подавай ему идей.

— Никогда не знаешь. Ради правильного человека я бы и переехал, — ухмыляется он. — Кстати... ты всё ещё с тем парнем, которого я застал в фудтраке?

Чёрт.

— Кто?

Конечно, Уайлдер появляется в самый неподходящий момент.

— Не твоё дело, — бурчу я. — Проваливай.

— Только что ты меня отчитывала, что я не помогаю, а теперь гонишь? Определись уже.

— Найди представителя фонда, чтобы мы могли начать. Наверняка потерялся где-то.

— А я, значит, должен угадать, как он выглядит?

— Я знаю, кто это. Я пойду с тобой! — Магнолия вскакивает, явно желая сбежать от Йена, но тем самым оставляет меня с ним наедине.

— Они вместе? — спрашивает Йен, провожая их взглядом.

— Фу, нет. У неё прицел на другого Холлиса, — усмехаюсь я.

— Ты снова с Джейсом?

— Нет, — отвечаю жёстко.

— Так почему я не могу знать, с кем ты тогда была в фудтраке? Он здесь?

Я придвигаюсь ближе и понижаю голос:

— Я не хочу, чтобы мои родители об этом узнали. Так что либо ты молчишь, либо я попрошу шерифа Вагнера тебя выпроводить. Ясно? — я широко улыбаюсь.

Он выпрямляется и кашляет в кулак.

— Ладно, понял.

Я возвращаюсь на своё место, а через минуту Уайлдер и Магнолия приводят мистера Биллинга. Папа здоровается с ним, представляет его судьям, и я тоже пожимаю ему руку и благодарю за приезд. Мама указывает ему, где сесть, и как только все устраиваются, папа берёт микрофон и выходит в центр арены между бочками.

— Добро пожаловать на первый благотворительный фестиваль семьи Холлис! Мы рады, что вы здесь, чтобы собрать средства для фонда «С чистого листа». Каждая копейка пойдёт на помощь раненым и спасённым лошадям.

Толпа аплодирует, и папа продолжает вступительное слово. Он представляет судей, просит их встать и помахать, а затем вызывает меня на сцену. Я произношу короткую речь, призываю всех наслаждаться мероприятием, покупать еду и участвовать в тихом аукционе.

После этого папа рассказывает о классах баррел-рейсинга, и соревнования начинаются.

Я сажусь между Магнолией и Элли. Лэндена я назначила ответственным за координацию в стойлах и зоне ожидания, так что держу телефон в кармане на вибрации.

— Странно быть по другую сторону соревнований, — шепчет Элли, наблюдая за всадницей.

Я обнимаю её за плечи и сжимаю.

— Знаю. Но тут тоже неплохо. Так весело болеть за них.

— Это точно, — улыбается она.

Следующая всадница вызывает бурю оваций, когда влетает в арену. Она уверенно огибает первую и вторую бочки.

— Вот это скорость, — бормочет Элли.

Она задевает третью, но та, к счастью, не падает.

— Фух, повезло, — выдыхаю я.

Как только папа объявляет её время, толпа взрывается аплодисментами. Мы поднимаемся и тоже аплодируем будущей победительнице.

— Хочу быть такой же быстрой! — Мэллори оборачивается ко мне. — Ты меня научишь?

— Когда тебе будет пятнадцать-шестнадцать — обязательно.

— Ууух, ну ладно...

— Я в тринадцать начала, — вставляет Магнолия.

Я бросаю на неё взгляд — молчи, пока Мэллори не решила тренироваться каждый выходной. У меня и так плотный график.

Через час папа объявляет короткий перерыв — близнецы выравнивают арену и выставляют барьеры для следующего конкурса. Он благодарит спонсоров, выделивших призы, и направляет гостей к их палаткам.

— Сходи спроси у судей, не хотят ли попить, — говорит мама. — Я принесла кулер с водой, могу ещё сладкого чаю принести.

На языке вертится просьба сделать это за меня, но я знаю, что она не позволит — ведь это моё мероприятие. А значит, мне самой придётся подойти к Фишеру и сделать вид, что он — просто один из рабочих на ранчо.

Я подхожу к столу и улыбаюсь.

— Здравствуйте. Вам водички или сладкого чаю?

Судьи отвечают, и когда я подхожу к Фишеру, он отстранён.

— Воды, — говорит он.

Мама уходит за чаем, а я приношу ему бутылку.

— Спасибо, — произносит он, когда я ставлю её перед ним. Его рука обхватывает мою, и на мгновение мы замираем, не отпуская.

— Пожалуйста, мистер Андервуд, — улыбаюсь я и отпускаю бутылку.

Я возвращаюсь на своё место, и тут телефон начинает вибрировать от входящего сообщения.

Фишер: Ты выглядишь потрясающе. Я так горжусь всем, что ты сделала. Всё проходит отлично.

Ноа: Спасибо.

Между нами чувствуется неловкость, даже в переписке, но я стараюсь не зацикливаться, чтобы никто не заметил, как изменилось моё настроение.

Фишер: Извини, что не написал вчера вечером. Я был вымотан, когда вернулся домой.

Ноа: Всё в порядке. Мне как раз нужен был сон. Как прошёл разговор с Джейсом?

Фишер: Очень хорошо. Мы ездили на кладбище к Лайле и долго разговаривали. Расскажу больше в следующий перерыв.

Ноа: Хорошо. Мы всё ещё поговорим вечером?

Как бы сильно мне ни хотелось узнать, что сказал Джейс, ещё важнее — знать, что я снова увижу Фишера.

Фишер: Да. Зайду, когда обстановка немного уляжется.

Папа объявляет начало соревнований по конкуру, и я понимаю, что наш разговор на этом пока закончен.

Ноа: Хорошо.

Отправив последнее сообщение, я прячу телефон в карман.

Я уже скучаю по нему, и сердце сжимается от желания вновь прикоснуться к нему. Даже мимолётное касание рук сжало грудь. Я рада, что у него налаживаются отношения с Джейсом, но это значит, что наши страдают.

Начинается шоу по прыжкам, и каждый участник показывает отличные результаты — победа может достаться любому. Харлоу пока новичок, поэтому выступает в категории для начинающих, но ей удалось перепрыгнуть все барьеры, не сбив ни одного. Мы с девчонками громко за неё болеем, поднимая волну поддержки в зале.

Йен всё ещё сидит рядом, и хотя он молчит, его взгляды, брошенные в мою и Магнолии сторону, заставляют меня напрягаться. Когда он всё же пытается заговорить, мы делаем вид, что его не существовало. Если бы он не был таким навязчивым, всё было бы проще.

После выступлений близнецы убирают оборудование, а папа объявляет, что следующим будет детский конкурс «верхом на овечках» и призывает остаться, чтобы повеселиться. Затем он приглашает мистера Биллинга рассказать подробнее о фонде.

— Я за едой. Кто со мной? — спрашивает Магнолия.

— Я останусь, но можешь принести мне что-нибудь? — отвечаю я.

— Я схожу! — Элли вскакивает с места.

Они спускаются, за ними следуют и другие зрители.

Когда телефон снова вибрирует, сердце замирает в предвкушении, и я невольно улыбаюсь, увидев имя Фишера. Не стоит