Связанные сердца - Джей Роуз

Оставив меня у окна, Лейтон подходит к массивной кровати, плюхается на хрустящее постельное белье с золотым акцентом. Его футболка задирается, обнажая рельефный пресс и мягкие черные волосы, ниспадающие на облегающие синие джинсы.

Он берет меню в кожаном переплете с прикроватного столика и стоящего рядом телефона, чтобы начать перечислять свой заказ — блюдо за блюдом, пока не остается ничего, что он не списал бы с кредитной карты Хантера.

— Сейчас принесут еду. Надеюсь, ты проголодалась.

— Твой брат сейчас с ума сойдет.

— Он зарабатывает такие деньги каждые тридцать секунд. Считай это уроком на тот случай, если в следующий раз он решит стать колоссальным придурком-контролером.

Стаскивая парку и ботинки, я делаю два шага и падаю на кровать, едва не придавив Лейтона своим телом. Он перекатывается на бок, подпирая подбородок рукой, и изучает меня с кривой усмешкой.

— Тебе нравится?

Я со вздохом расслабляюсь на мягком, как масло, матрасе.

— Это вдали от дома и штаб-квартиры. Для меня этого достаточно.

— Хочешь раздеться и посмотреть фильм?

— Что? — Я смеюсь.

Его глаза искрятся весельем.

— Смотреть телевизор голышом — одно из лучших преимуществ взрослого человека.

— Это факт?

— Ну, наряду с тем, чтобы взять пиццу в ванну или съесть весь свой адвент-календарь первого декабря.

Уставившись на люстру, я хватаюсь за живот, который болит от такого громкого смеха. Он определенно сумасшедший.

— Я не уверена, что ты вполне осознал концепцию взрослой жизни, — говорю я. — Но для протокола, я предпочитаю твое определение. Это звучит намного веселее.

Лейтон Фист сотрясает воздух.

— Я так и знал. Я полностью выигрываю в этом деле. Итак, как насчет моего предложения? Налить нам горячую ванну с пеной?

— Ты заказал пиццу? — спрашиваю я.

— Очевидно, — язвительно замечает он в ответ. — Ты же знаешь, это одна из пяти задач в день.

— Тогда, я думаю, было бы невежливо не сделать этого.

Целуя меня в уголок рта, Лейтон устремляется в смежную ванную комнату с волнением Лаки, когда я беру ее на прогулку на закате.

К тому времени, когда приносят еду, накрытую тканью тележку проверяет наша сверхусердная охрана, Лейтон наполовину раздет, а ванна полна горячей воды.

Он вкатывает тележку в зал и отпускает официанта, уже запихивая в рот несколько нежных миниатюрных пирожных и рассыпая крошки по обнаженной груди.

Я смотрю на его хомячьи щечки.

— Ты животное.

— Что? — отвечает он с набитым ртом. — Я голоден. Эти пирожные такие маленькие, что тебе приходится есть по три за раз.

— Приходится?

— Конечно.

Достав бесплатную бутылку шампанского из ведерка со льдом, он принимается вынимать пробку. Откупорив бутылочку, я смотрю, как он исчезает с ней в ванной.

— Неси пиццу, — кричит он через плечо.

— Во множественном числе?

— Я заказал шесть блюд плюс гарнир. Все знают, что в этих модных ресторанах подают крошечные порции и берут вдвое дороже.

Снимая крышки с различных сервировочных тарелок, я ошарашена от смехотворного количества еды, которую он заказал. Я понятия не имею, как можно есть в ванной. Для начала я беру две пиццы.

В ванной комнате в номере из-под лавины пузырьков с ароматом меда торчит копна растрепанных волос. Лейтон обнажился в рекордно короткие сроки и пьет шампанское прямо из бутылки.

— У меня нет слов, чтобы описать, как безумно ты сейчас выглядишь. — Я заливаюсь смехом. — Ты не хочешь выпить стаканчик?

Он садится, позволяя пузырькам стекать каскадом по его рельефным грудным мышцам.

— Неужели я выгляжу настолько утонченно?

— Не прямо сейчас, нет.

Лейтон смотрит на блюдо в моих руках.

— Ты собираешься раздеться и залезть ко мне?

Покраснев, я вскакиваю на ноги.

— Закрой глаза.

— Принцесса, я уже видел тебя обнаженной раньше. Перестань быть стеснительной и иди покорми меня, пока я не изголодался.

— Я веду себя стеснительно? Правда?

Его вызывающий взгляд не дрогнул.

— Ага.

— Ну что ж.

Ванна на ножках достаточно большая, чтобы в ней могли поместиться по крайней мере четыре человека. Жгучий взгляд Лейтона прикован ко мне, и я чувствую прилив уверенности. Он видел каждый дюйм меня, хорошего и плохого. Здесь нечего бояться.

Я сбрасываю джинсы и следующей бросаю футболку с длинными рукавами. Он ни разу не отводит взгляд, даже когда начинает запихивать пиццу в рот намыленной рукой.

Быстрыми движениями я срываю лифчик и сбрасываю трусики, прыгая в ванну. Вода громко плещется, когда я погружаюсь в гостеприимное тепло.

— Даже не станцевала для меня. — Он надувает губы.

— Это был не стриптиз, Ли.

— Грубо. Никакой пиццы для тебя.

Раздвигая облако ароматных пузырьков, я придвигаюсь ближе и забираю блестящий флакон из его рук. Лейтон с удивлением наблюдает, как я делаю глоток крепкого шипучего алкоголя.

— Это так отвратительно.

— Шампанское всегда такое.

— Тогда зачем это пить? — Я хихикаю.

— Я думаю, что чертовски богатые придурки, которые это пьют, притворяются модными и тайком потягивают ром с кока-колой, когда никто не видит.

Ставлю бутылку на кафельный пол в ванной, хватаю кусочек вкуснятины, покрытый сыром, едва не покрывая его ковром из пузырьков.

— Есть пиццу в ванне непрактично.

— Но весело. — Лейтон съедает ломтик. — Ты предпочитаешь обедать внизу, в одном из этих душных, помпезных ресторанов?

— Я пас.

Он широко улыбается.

— Так и знал.

Когда я принимаюсь за следующий кусок, Лейтон сдвигает свою огромную ногу, чтобы сбить меня с равновесия. Я падаю вперед в теплую воду, хлюпая и приземляясь прямо ему на колени.

Его руки обвиваются вокруг моего торса, притягивая меня к своей груди. Мои ноги двигаются без приказа, обвивая его талию, пока мы не оказываемся прижаты друг к другу в паре и пузырьках.

— Упс, — поет он нараспев.

— Ты сделал это нарочно!

Лейтон целует меня в плечо, его губы оставляют дорожку статического электричества к изгибу моей шеи. Игриво прикусив зубами мое горло, он запечатлевает нежный поцелуй.

— Я мог бы привыкнуть к тому, что ты голая и мокрая в моей ванне.

Я стону, когда его бедра сдвигаются, чтобы вжаться в меня. Твердое давление его члена касается тепла, собирающегося между моими бедрами. Между нами, ничего нет.

Губы Лейтона ласкают мои. Его губы двигаются в идеальной, безжалостной атаке, покусывая и дразня, пока его язык не касается моего.

Я обнимаю его за плечи, все мое тело сотрясается от внезапного прилива желания, которое стирает мою прежнюю застенчивость. Каждый влажный, блестящий дюйм его мускулов выставлен на всеобщее обозрение.

Когда его рука обхватывает мою обнаженную грудь и нежно сжимает, я задыхаюсь напротив его припухших губ. Тьма, метастазирующая в моем сознании, поглощена одной-единственной мыслью.

Я