Оранжевое Лето - Валерия Стругова

— По поводу тебя я не сомневалась! — выдала Кира, продолжая нарезать курицу.

Она даже не посмотрела в его сторону. Сегодня её настроение было каким-то подавленным, словно подругу что-то терзало изнутри.

— Возьмём что-нибудь на обед? — спросил меня Новак.

— Конечно.

Я бросила обеспокоенный взгляд на подругу и направилась к автомату с едой. О чём говорить, я не знала, и Валтер тоже молчал, очевидно ожидая благоприятного момента.

Пока мы стояли у автомата, я неожиданно вспомнила наш первый день в офисе. Тогда я впервые заметила его рыжие волосы, торчащие из-под капюшона, и прямую спину, когда он сидел за столом в углу кухни. В тот момент он показался мне почти недосягаемым, а сейчас стоял рядом, и от его присутствия буквально невозможно было скрыться.

— Что ты хочешь? — спросил Валтер, указывая длинным пальцем на ряды блюд за стеклом.

— Пюре с курицей, — быстро нашлась я и достала из кармана телефон для оплаты. Но даже не успела глазом моргнуть, как он прислонил свой смартфон к аппарату. Раздался короткий писк — оплата прошла.

— Я могу сама заплатить за...

— Что будешь пить? — невозмутимо перебил он, словно не слышал моих протестов, и так же спокойно оплатил свой салат.

— Кофе с молоком и я...

— А десерт? — продолжал он методично игнорировать мои попытки возразить.

— Сникерс! — резко выпалила я, чувствуя, как раздражение закипает внутри.

— Что-нибудь ещё?

Валтер посмотрел мне в глаза, пытаясь уловить мои чувства. И это явно получалось у него плохо.

— Это всё!

— Отлично. Тогда выбирай стол, — сказал он с тем же невозмутимым видом, собирая наши заказы в руки.

Я отвернулась, чтобы скрыть свои чувства, и заметила Киру, которая всё ещё сидела за тем же столиком. Она опустила голову и мучила вилкой бедный кусок курицы.

Только сейчас я поняла, что она выбрала именно то место, за которым мы впервые увидели Новаков.

— Он обижает её? — пробормотала я себе под нос, не отрывая взгляда от согнутой фигуры подруги. В опущенных плечах, в том, как она избегала смотреть по сторонам, читалась глубокая душевная боль.

Я подошла и села рядом.

— Ты в порядке? — тихо спросила я, касаясь её руки.

Кира подняла голову и грустно улыбнулась.

— Да, всё нормально. Просто прекрасно.

— Кай?

— Кай! — она выплюнула его имя, как что-то отравленное. — Я подняла тему наших... отношений, если их можно так назвать. А он сказал, что я просто не в его вкусе. Вот так, без обиняков. Чем я хуже других? Тем, что я всего лишь обычный человек? Я ведь даже готова была принять тот факт, что он... что они... — она замолчала, не в силах произнести вслух то, что мы обе прекрасно понимали. — Знаешь, как он иногда называет меня?

Я отрицательно покачала головой.

— Душа моя! Душа! Моя!

Я почувствовала, как внутри закипает гнев. Зубы сжались так сильно, что казалось, они могут треснуть.

Он издевается?

Мои мысли прервал Валтер, который поставил передо мной разогретую еду, кофе и торжественно положил большой сникерс. Он сел напротив, рядом с Кирой, как ни в чём не бывало. Отчего, кажется, моему солнышку стало не по себе.

— Знаете, я, наверное, пойду. Нельзя вам мешать, — пробормотала Кира и встала с места, даже не притронувшись к еде.

— Кира, — Валтер встал следом, его голос звучал мягче, чем обычно. — Я могу сделать что-то для тебя?

В его интонации слышались искренняя обеспокоенность и желание утешить, что удивило меня. Неужели он способен на сочувствие?

— Да, — ответила Кира. — Не причиняй моей подруге вреда. Иногда мне кажется, что ты хочешь её сожрать.

Она взяла поднос и направилась к урне.

— Подожди! — воскликнула я, поспешно вскакивая с места так резко, что стул едва не опрокинулся. — Кира!

Она уже выбросила всё, что лежало на подносе — курицу, салат, хлеб, — словно избавлялась не только от еды, но и от всех иллюзий. Я подбежала к ней и, не говоря больше ни слова, сгребла её в крепкие объятия, чувствуя, как её хрупкое тело дрожит от сдерживаемых эмоций.

Кира обняла меня, и мы простояли так целую минуту посреди кухни, не обращая внимания на любопытные взгляды коллег. Её дыхание было неровным, прерывистым, и я чувствовала, как она борется со слезами.

— Он ждёт тебя, — прошептала подруга мне на ухо. — Надеюсь, ты всё-таки сможешь рассказать мне, какого это целоваться с таким, как он. А то я, похоже, так и не узнаю. Только не забывай...

— Лилит тоже была рыжей, — закончила я за неё, заранее зная, что она скажет.

Кира едва заметно улыбнулась и кивнула Валтеру напоследок, прежде чем выйти из кухни.

Тяжело вздохнув и чувствуя, как на плечи ложится груз ответственности за чужую боль, я медленно вернулась к своему месту. Валтер всё это время сидел неподвижно, наблюдая за происходящим с той невозмутимостью, которая могла быть как глубоким пониманием ситуации, так и полным равнодушием к чужим страданиям.

Я села и попыталась сосредоточиться на обеде, хотя аппетит напрочь пропал после сцены с Кирой.

— Интересно, — начала я, разламывая вилкой уже прохладную куриную котлету на мелкие кусочки, больше для того, чтобы занять руки, чем из желания есть. — Ты можешь есть всё, что едят люди? Или что-то тебе не подходит?

Вопрос прозвучал неожиданно, но я пыталась вести себя так, будто ничего не произошло — ни сцены с Кирой, ни внутренней неловкости.

Валтер чуть приподнял одну бровь — тот самый жест, который превращал его лицо в произведение искусства, — и качнул головой, явно заметив фальшивые нотки в моём тоне.

— Наконец ты затронула тему наших... наших различий, — поддел он меня, улыбнувшись.

Его улыбка была лёгкой, и на мгновение я увидела его белоснежные зубы, острые и безупречно ровные.

Он неспешно подцепил вилкой лист салата и, бросив на меня короткий взгляд, отправил его в рот. Даже простой процесс еды в его исполнении выглядел как танец.

Кира не права. Это не он, а я готова его сожрать.

— Мне можно абсолютно всё, — произнёс он, тщательно пережёвывая. — Уверен, мой желудок переварит даже гвозди. В некотором смысле.

Похоже, он тоже был не против отпустить неприятную ситуацию с Кирой и Каем.

Его привычная фраза заставила меня невольно хмыкнуть.

— Что? — удивился Новак.

— В некотором смысле.

— Что в некотором смысле?

— Ты часто говоришь эту фразу, — пояснила я, наклоняясь чуть ближе через стол. — Это что-то вроде слов-паразитов?

Он слегка нахмурился, обдумывая мои слова, и я видела, как в его глазах мелькает непонимание.

— Ой, неважно, — отмахнулась я, сделав вид, что продолжаю есть. — Кстати, я тоже никогда