Оранжевое Лето - Валерия Стругова

Валтер смотрел прямо на меня, и его янтарные глаза светились ярче, чем обычно.

Почему мне так трудно собраться с мыслями? Подобрать правильные слова казалось мучительно сложным.

Я заметила, как его взгляд постепенно начал приобретать красноватый оттенок.

Что это означало? Было ли это проявлением злости, раздражения, или чего-то более сложного? Какие эмоции вообще мог испытывать Феникс?

— Откуда тебе знать, что я тебе нравлюсь, если ты не можешь или не мог испытывать чувства, схожие с человеческими? — собравшись с мыслями, спросила я. — Признайся, не будь у меня этого странного гена, ты никогда бы даже не посмотрел в мою сторону. С тем же успехом, ты бы спасал другую.

Этот вопрос показался мне абсолютно обоснованным и прямолинейным — логичным звеном в цепи наших рассуждений. Если его эмоции работают по другим законам, то как он может быть уверен в том, что то, что он принимает за влечение, не является чем-то совершенно иным?

Валтер поджал губы и слегка покачал головой, как будто сам искал правильный ответ. Выражение его лица стало глубоко задумчивым, брови слегка сошлись к переносице, а в глазах мелькнула тень недовольства.

Я сложила руки перед собой на столе, переплетя пальцы, и терпеливо ждала.

— Ты привлекла моё внимание, как только я увидел тебя впервые, — начал он, улыбаясь своим мыслям. — Тогда мне показалось, что тебе совсем не хочется находиться здесь. Ты говорила с коллегами, но, казалось, словно мысленно планировала побег. И это так чётко отражало мои собственные чувства в тот день. Я тоже не хотел быть здесь, тоже думал о том, как бы сбежать от всех этих новых лиц, ожиданий, необходимости играть роль нормального сотрудника, человека.

Он сделал паузу, будто раздумывал, стоит ли продолжать, а затем добавил:

— Потом ты пошутила на совещании. Это показалось мне забавным... хотя через секунду я понял, что шутка была дурацкая... — Валтер быстро замолчал, заметив, что сказал лишнего, и посмотрел мне в глаза, словно проверяя, не обиделась ли я.

— Она и правда была дурацкая. Продолжай, — успокоила я его, чувствуя, как под столом моя нога беспорядочно дёргается от волнения.

— Просто я не смеялся ни с того ни с сего раньше. Я лишь притворялся, что мне смешно. Понимаешь?

— Да, — прошептала я, не отрывая от него взгляда.

— Потом я встретил тебя в том супермаркете и просто не смог удержаться, чтобы не заговорить, — продолжил он, и в голосе прозвучала удивлённая интонация человека, который сам не до конца понимает свои поступки. — Хотя в этом не было абсолютно никакого логического смысла. Я никогда не разговариваю с людьми просто так, без цели. Только с теми, кто может быть мне полезен или интересен с практической точки зрения.

Его слова звучали откровенно, но могли быть восприняты как резкость. Он замолчал, ожидая моей реакции. Однако я только кивнула, показывая, что не обижаюсь, и он продолжил:

— Когда ты случайно задела меня в том магазине, я был настолько заинтригован, что вбил себе в голову: ты привлекаешь меня исключительно из-за своей особенности. — Он горько усмехнулся, и этот звук отозвался болью где-то в районе сердца. — Я долго и упорно врал самому себе, пытаясь рационализировать то, что происходило.

Валтер задумчиво закусил нижнюю губу — невинный жест, от которого мне неожиданно стало жарко, а во рту пересохло. Он продолжал, не замечая моей реакции:

— Я начал осознавать, что меня разрывает от чувств, когда ты впервые поцеловала меня в щёку.

— Ты постоянно то пропадаешь, то появляешься... — я запнулась. — Будто играешь со мной. Проговаривая это опять, я заново проживала ту обиду, которую он причинял мне.

— Я и правда планировал играть. Мне было важно понять, как ты это делаешь. Как заставляешь моё тело реагировать так остро. И, как я говорил до этого, у меня был к тебе только научный интерес.

Его слова ранили, хоть я и так это знала. Что-то внутри вновь кольнуло, оставляя после себя неприятный осадок.

— Но больше это не так! — добавил он с внезапной настойчивостью.

Я медленно покачала головой, чувствуя, как мысли запутываются ещё сильнее, превращаясь в клубок противоречий. В одной части сознания жила надежда поверить его словам, в другой — болезненное недоверие.

— Но если дело не в моей особенности, и я понравилась тебе сразу, то тогда совершенно ничего не понимаю, — выдохнула я, растерянно глядя на него.

— Я ведь всё рассказал. Чего именно ты не понимаешь?

— Как тебе это объяснить... — я замялась. — Ну просто не могла я заинтересовать тебя как женщина сразу же. Не могла! Это невозможно!

Почему-то именно сейчас вспомнились слова Кая: «Ну не может он увлечься девушкой в романтическом смысле.»

— Почему?

— Я не особо красива или талантлива... — начала я, и голос прозвучал более уязвимо, чем хотелось бы. — В этом офисе столько привлекательных девушек, которые смотрелись бы с тобой гармоничнее. А тебя можно поставить на обложку любого журнала. Да и вообще, как тебя может заинтересовать обычный человек? Там, на твоей Эгниттере, женщины с идеальной кожей, волосами, так ещё и летают. Я видела Дракару и она из Драконов. Признаться, я даже не могу представить, насколько красивы, должно быть, женщины твоей расы, если так красив ты!

Валтер нахмурился и слегка наклонил голову вбок, словно изучая меня под другим углом. Его взгляд стал опасным и раздражённым.

— Я уже догадывался, что у тебя низкая самооценка, — медленно произнёс он. — Но поверь мне на слово: ты чертовски, невыносимо привлекательна даже в этой... — он окинул взглядом моё худи, — в этой оранжевой бесформенной тряпке.

Пауза.

Его глаза потемнели.

— Ты самая красивая из всех женщин, кого я когда-либо встречал. И это не комплимент из вежливости — это констатация факта.

— Эй! Я бы очень попросила не называть мою любимую одежду тряпкой! — воскликнула я с наигранным возмущением, нервно поправляя рукава худи, которое теперь действительно казалось мне ещё более нелепым и бесформенным.

Но внутри меня всё пылало от его слов, как будто кто-то зажёг костёр в груди.

— И я до сих пор не могу выбросить из головы то твоё платье с глубоким вырезом, — продолжил он с мрачной усмешкой. Его взгляд был настолько красноречив, что я невольно заёрзала на стуле. — Ах да, мне вообще плевать, какого ты вида и из какого мира.

— Кажется, мне ещё не раз предстоит услышать про то платье, — буркнула я, чувствуя, как кружиться голова. Намеренно проигнорировала последнюю часть его слов — слишком уж это звучало романтично.

Выражение лица Валтера в очередной раз