Академия Высших: выпускники - Марта Трапная

которая разговаривает с голосами в голове. И тогда она точно перестанет ему отвечать. Потому что это не может быть правдой! Невозможно, чтобы голос в голове материализовался в живого человека. Люди не берутся из ниоткуда!

Она перешла через пустой перекресток, нырнула в узенький переулок, отходивший наискосок от широкой улицы и остановилась. Под фонарем стоял парень – такой, каким она себе его представляла. Или придумала. Или помнила. Худощавый и в то же время удивительно хорошо сложенный. Длинные ноги, узкая талия, широкие плечи. И черные волосы – такие черные, что казались чернее темноты вокруг. Мгновение – и он обернулся, расцвел в улыбке и зашагал к ней.

Сима не могла пошевелиться. Это не сон. Это не выдумка. Это он. Живой. Настоящий. Он существует. И носит дурацкую обтягивающую фиолетовую полупрозрачную рубашку и черные брюки. И… Она не знала, что делать. Обнять? Она не хотела его обнимать. Она смотрела на кружевные цветы на его плечах. И в голове у Симы не было ни одной мысли.

– Привет, – сказал парень, останавливаясь перед ней. – Я Мурасаки.

У него был тот самый голос, который она слышала в своей голове. Тот самый голос. Как такое возможно? Сима с вызовом посмотрела ему в глаза.

– А я Серафима, – сказала она с непонятным для нее самой раздражением, – но ты меня почему-то называешь Сигмой.

– Потому что тебя зовут Сигма, – серьезно ответил он. – Но если тебе не нравится, я могу называть тебя Серафимой. Только мне надо к этому привыкнуть.

Сима махнула рукой.

– Да называй как хочешь. Мне все равно.

Он пожал плечами и отвернулся, делая вид, что осматривается. Хотя наверняка он здесь уже все осмотрел, пока ждал ее. И только когда он поднял глаза к небу, Сима поняла, что он расстроен. Люди всегда смотрят вверх, когда не хотят плакать. Как будто слезы могут затечь обратно в глаза. Да, молодец она, сначала ждала его, а теперь, когда он появился, бесится? Он тоже, как слезы, не может затечь обратно.

– Итак, раз у тебя все-таки получилось попасть на Землю, – сказала Сима, – что мы будем делать дальше?

– Раз уж я все-таки попал сюда и мы встретились, то давай найдем подходящий отель, где я смогу выспаться. От этих переходов у меня совсем не осталось сил, дорогая Серафима.

– Придурок, – бросила Сима, – ты думаешь, я тебя отпущу в какой-то там отель?

Мурасаки мимолетно улыбнулся и Сима увидела, как вокруг глаз на мгновенье возникла тонкая сеточка морщин. Но улыбка исчезла так же внезапно, как появилась. Жаль. Улыбка у него была хорошей – хотелось смотреть и улыбаться в ответ.

– Но ты явно не в восторге от моего появления, – его голос чуть дрогнул, и Сима поняла, что он сам весь дрожит. Пытается сделать вид, что все в порядке, но дрожит. Еще бы! Они болтают как ее называть, а на улице, мягко скажем, не тепло.

Сима пожала плечами, стащила с плеча рюкзак и сделала вид, что в нем роется. На самом деле жилетку она могла достать одним движением руки, но ей надо было хотя бы пару секунд, чтобы прийти в себя. Раздражение, не-радость – этот парень понимал все оттенки ее чувств. Ей бы самой еще их понять. Хотя… чего тут понимать? Она надеялась, что все будет легко и просто – голос окажется болезнью, переулок окажется пустым, она прошатается четыре часа, потом вернется домой, кляня себя всеми возможными словами, а утром снова запишется к врачу. А все оказалось сложнее. Голос не лгал. В переулке под фонарем ее ждал настоящий живой человек. И все получилось, как он говорил. И теперь, выходит, никакой прежней жизни, да? Придется спасать мир, да? Сима вздохнула и вытащила жилетку из рюкзака.

– Держи, – сказала она, протягивая Мурасаки жилетку. – Можешь надеть и не дрожать.

– Вообще-то я дрожу от волнения, – сказал Мурасаки, но жилетку он все-таки взял, – нам не нужна теплая одежда. Ни тебе, ни мне. Мы можем перестраивать свой метаболизм под любую температуру окружающей среды.

– Да ты что? – ехидно сощурилась Сима. – А есть и пить нам тоже не надо?

– Увы, – Мурасаки надел жилетку и она пришлась ему впору, как и ожидала Сима, – закон сохранения материи никуда не пропадает. Чтобы делать то, что мы делаем, нам очень даже надо есть. И пить.

– А, – сказала Сима, – это хорошо. А то уж я думала, что зря тащила термос.

На самом деле это был не термос, конечно, а герметичная термокружка. Тяжелая, но зато совершенно точно надежная. Сима вытащила ее из бокового кармана и протянула парню.

– Спасибо, – улыбнулся он, открыл крышку и почти залпом выпил обжигающий сладкий кофе.

– М-да, теперь я верю, что у тебя другой метаболизм, – пробормотала Сима и забрала у него пустую кружку. – Жилетку отдать не хочешь?

– Не-а, – ответил парень, явно дурачась. – Без нее я буду слишком сильно выделяться из толпы. Смотрю на тебя и вижу, что не угадал с вашими модными тенденциями.

Сима осмотрелась.

– И где ты тут видишь толпу?

– Ну-у-у, может мы выйдем сейчас на освещенную улицу и там окажутся толпы…

– Не окажутся, – вздохнула Сима. – У нас же пандемия. Локдаун. Карантин. Самоизоляция. Все должны сидеть по домам, выходить только в магазин или аптеку. Или гулять с собакой.

– А ты вышла в магазин или аптеку? – с интересом спросил Мурасаки.

– С собакой гулять.

Он рассмеялся. Сима покосилась на него. Странный он. Нельзя даже сказать, красивый или некрасивый. Скорее первое, чем второе. Но он ей нравился. Совершенно точно. И его улыбка!

– И кстати, отели у нас тоже закрыты. Так что тебе придется высыпаться у меня.

– О, это верх моих мечтаний – уснуть рядом с тобой. И проснуться. Хотя, – из его голоса пропали шутливые нотки, – извини, я понимаю, что… – он запнулся. – Что наши мечты на этот счет могут не совпадать.

– Ну мы еще слишком мало знакомы, чтобы я мечтала о тебе, – улыбнулась