Академия Высших: выпускники - Марта Трапная

Мужчина вынырнул из глубин своих мыслей и сфокусировался на женщине, будто до сих пор не замечал, что он здесь не один.

– Я не ожидал, что ты на это пойдешь, – сказал он. Его голос странным образом занимал всю комнату и заглушал даже музыку.

Констанция Мауриция подняла брови, изображая удивление.

– Пойду на что?

– Отрежешь своему любимчику пути к возвращению. Не притворяйся. Ты сразу поняла, о чем я.

Констанция Мауриция отвернулась и посмотрела в окно, за которым не было ничего, кроме темноты. Притвориться, что она увлечена картиной догорающего заката, не получится. Женщина снова повернула голову к мужчине.

– У меня нет любимчиков, когда речь заходит о наших интересах, – резко ответила женщина и тут же довольно улыбнулась. – Ты же понимаешь, Кай, это была идеальная ситуация, чтобы запечатать печать. Тем более, эта Высшая себя уже исчерпала. Ее структура еще хранила нужные конфигурации, но пользу она уже не могла приносить. К тому же все было готово – открытый доступ к печати. Высший, лежащий на печати. Может быть, это линии вероятности сплелись так, чтобы нам повезло. Или их кто-то сплел специально, а? – игривой ноткой в голове спросила женщина.

Мужчина чуть дернул краешком губ, будто морщиться по-настоящему ему было лень. Или он слишком устал.

– Не понимаю, чем ты недоволен, – повторила женщина, глядя на него.

– Всем, что случилось, – сказал декан и его голос на этот раз скрипел, как битое стекло под ногами. – По-моему, это было худшее, что можно сделать. Никакая печать не сдержит Древних, если они окончательно проснутся. Но теперь у нас нет никакого канала связи с эмиссарами. Как мы будем следить за ситуацией? Как мы узнаем, что у них получилось, а что нет? Что ты предлагаешь, Конни? Сидеть и ждать?

– Именно это мы и делали бы, если бы печать была открыта, разве нет?

– И сколько же ты предлагаешь ждать? Когда мы должны понять, что угроза миновала? Через год? Через два?

– Алия все рассчитала, – потянулась женщина. – От трех до шести месяцев по нашему времени.

– Алия рассчитала не это, – раздраженно произнес мужчина. – Она рассчитала, сколько времени у нас есть до выхода активности на экспоненту. И если через шесть месяцев здесь все не превратится в ничто…

– Значит, они справились, – оборвала декана Констанция. – Не нагнетай!

– Нет, это будет значить только одно, что мы ничего не знаем, – возразил Кай. – Выход на экспоненту мог замедлиться, а потом опять продолжиться. Эмиссары могут остановить пробуждение, но у них может не получиться погрузить Древних обратно в спячку. Может случиться все, что угодно. А мы должны сидеть и просто ждать, да? Пока в один ужасный день мира просто не станет.

– Почему ты злишься? А что бы ты сделал, если бы могли следить за эмиссарами, а у них что-то пошло бы не так?

Мужчина повел плечом.

– Так что? – насмешливо повторила женщина. – Хочешь сказать, у тебя был запасной план?

Мужчина вздохнул и пламя свечей на один короткий миг взвилось до потолка и тут же опало, оставив после себя на белоснежном потолке черные усы копоти.

– Конечно, у меня есть запасной план, Конни, – устало сказал мужчина. – Был. А теперь мне придется думать над ним заново.

– Был? – почти весело спросила женщина. – Неужели я смогла разрушить твои планы, Кай? Я думала, это никому не под силам.

– Ты так не думала, – отрешенно ответил Кай, снова уходя вглубь себя, – иначе не готовила бы своего любимчика мне в преемники.

– О чем ты? Что за чушь ты несешь?

– Разве? Разве это чушь?

– Конечно, – заявила Констанция. – У меня есть ты, какие преемники? Зачем?

– Во-первых, меня у тебя, конечно же, нет, – ответил мужчина. – Я никому не принадлежу. А во-вторых, например, чтобы заполучить себе больше власти. Сейчас у нас равновесие. У каждого куратора свои цели, своя сфера влияния. Каждый на своей стороне. Тебя это не устраивает. Тебе надо всегда быть правой, Конни. Чтобы всегда все было так, как хочешь ты. А для этого тебе нужен союзник. Постоянный союзник.

– Тебе везде мерещатся заговоры, Кай, – резко отозвалась Констанция, и свечи от ее голоса втянули пламя в фитили, оставив на их кончиках тлеющие искры. – Зачем мне еще больше власти, по-твоему? Что я буду с ней делать? Мы и так можем все, практически властвуем над всем, что есть.

– Мы, но не ты.

– Какая разница? – хмыкнула Констанция. – У меня есть все, что мне нужно.

– Не лги хотя бы себе. Тебе нужна абсолютная власть. А если она недостижима, то как можно более близкая к абсолютной.

Они снова замолчали. Констанция встала с дивана, подобрала длинный шлейф и перебросив его через локоть руки, осмотрелась и наконец нашла бар у одной из стен гостиной. Поколдовав немного над бутылками, она вернулась на диван с бокалом, наполненным мерцающей розовой жидкостью.

– Простые человеческие удовольствия, – серьезно сказала Констанция, делая небольшой глоток, – иногда приносят больше наслаждения, чем какая-то абстрактная абсолютная власть. Не меряй всех по себе, Кай.

– Тогда зачем ты так тщательно вела этого… студента? Гранила его, как дорогой алмаз.

– Как редкий алмаз, Кай. Потому что он и есть алмаз.

– Неужели твое тело решило, что у него есть материнский инстинкт? – с насмешкой спросил Кай.

– О нет, – Констанция сделала еще один глоток и на ее лице отразилось наслаждение. – Ничего такого и близко нет ни у меня, ни у моего тела.

– Тогда в чем причина твоей необычайной заботы об этом мальчике?

– Тебе правда так интересно?

– Мне интересно, как ты будешь оправдываться, – сказал мужчина.

Женщина пожала плечами и снова сделала глоток из бокала.

– Мне не за что оправдываться. Он действительно талантливый мальчик. Все, что я делала, это создавала ему идеальные условия для развития, а нам – идеальный инструмент.

– Идеальный инструмент, которым