Академия Высших: выпускники - Марта Трапная

Большинство людей на его фоне покажутся неуклюжими, подумала Сигма и снова посмотрела на себя – на свои ладони, сложенные на коленях, на сами колени, на носки ног. Хм, а она как двигается, интересно. Сигма встала и тут же села. Нет, двигаться ей пока не хотелось. Хотелось сидеть и смотреть на Мурасаки.

– Ну, – сказал он с улыбкой, – что ты теперь мне скажешь?

– Насчет чего?

– Насчет всего.

Сигма хотела было попросить его уточнить, но вдруг поняла, что ей в самом деле есть, что ему сказать. Насчет всего: начиная с их расставания в Академии и заканчивая их встречей здесь. Он был совершенно прав. Поэтому Сигма улыбнулась и сказала совсем не то, что собиралась.

– Что-то не припоминаю в своем гардеробе такого нарядного спортивного костюма.

– А это потому, что это костюм из моего гардероба. И он не спортивный.

– По улицам в нем я бы тебе ходить не советовала, – засмеялась Сигма. – Даже если ты выкопал его в каком-нибудь журнале мод.

– Для улицы у меня есть другие брюки, – серьезно сказал Мурасаки. – И куртка. И все, что надо для выхода на улицу.

– Смотрю, ты времени даром не терял, – фыркнула Сигма.

– Да, нашел твою карту с цифровыми деньгами.

– Что??? – зарычала Сигма, хотя на самом деле она была совсем не против того, что Мурасаки воспользовался ее картой. Она и сама думала предложить ему купить одежду, даже если формально она ему была не нужна. – Ты рылся в моих вещах?

– Ага, хотел посмотреть, как выглядит твой паспорт, чтобы обзавестись таким же, – беспечно сказал Мурасаки. – Ну прости, если тебе неприятно. Но ты спала двое суток, а мне не хотелось терять время даром.

– Двое суток? – переспросила Сигма.

– Ага. А что?

– По ощущениям так гораздо меньше… Хотя… – Сигма задумалась. Никаких особенных ощущений у нее не было. – А это тоже нормально?

– Это как раз очень даже нормально. Мозгу нужно было время… хм… в общем, открыть шлюзы и снова проверить доступ ко всем ячейкам памяти. Интегрировать их в текущую реальность.

– Ну да, звучит логично, – согласилась Сигма. – А как я оказалась на диване?

– Я тебя принес.

– Рылся в моих вещах, таскал меня на руках… – угрожающе проговорила она и рассмеялась. – Мурасаки, как же я рада тебя видеть!

Это была правда. Самая настоящая правда. Мурасаки улыбнулся ей в ответ – как будто солнце осветило комнату.

Сигма снова упала на диван и с наслаждением потянулась.

– У меня такое странное чувство, – сказала она, – будто я… не знаю, проснулась что ли. Как будто весь мир принадлежит мне.

– Он и принадлежит тебе. Вряд ли здесь есть кто-то сильнее тебя.

– Ты, например, – предположила Сигма и снова повернула голову, чтобы посмотреть на парня.

– Не уверен, – серьезно сказал Мурасаки. – Ты сделала такое, чего от тебя никто не ждал. Никто даже не предполагал, что ты сможешь сопротивляться декану.

– Я тоже не предполагала. Я просто не хотела умирать, – она вздохнула. – Так странно, что я помню свои желания, о которых еще вчера не знала. Свои чувства. Не могу осознать, что я это я.

– Тебе нравилось в Первом филиале? – вдруг спросил Мурасаки.

– Я его ненавидела, – без раздумий сказала Сигма и рассмеялась. – Нет, представь, я ответила раньше, чем успела подумать. Я вспомнила! – она снова села на диване, но уже нормально, подобрав ноги под себя и посмотрела на Мурасаки. – А почему ты спросил?

– Я был там. Мне показалось, что он слишком похож на тюрьму.

– Так и есть, – кивнула Сигма. – У нас в столовой даже был стол, за которым должен был есть наш курс. Даже если ты никого не хочешь видеть, даже если ты с кем-то поругался, ты должен пойти и сесть за этот стол.

– Дурацкое правило. Надеюсь, ты его нарушила?

– Его – нет. Но остальные правила я нарушала, – кивнула Сигма и тряхнула головой, будто хотела отогнать воспоминания. – Я там даже какую-то скульптуру разобрала на кусочки. Забрала у декана печенье. Мы ужасно голодали там, знаешь.

– Да-а-а, чтобы забрать у декана печенье… – Мурасаки хмыкнул, – мало было ужасно голодать, надо было быть абсолютно безумной.

– А я такой и была, – согласилась Сигма. – Озверевшей, безумной и ужасно одинокой.

– И голодной.

– И голодной.

– Может, тебе надо поесть?

Сигма задумалась. Острого голода она не ощущала. Скорее, что-то похожее на желание съесть чего-нибудь вкусненького.

– Слушай, Мурасаки, а сколько мы вообще можем обходиться без еды?

– Ну-у-у, если честно, я не знаю. Я не пробовал. Не проверял. Думаю, если мы окажемся в какой-то критической ситуации, то заметно дольше, чем обычные люди. Найдем какие-то резервы.

– Ага, – согласилась Сигма, – можно отключить рост волос, например. И ногтей.

– О, – сказал Мурасаки, – дельная мысль. Только сначала надо прикинуть, сколько ресурсов уйдет на смену физиологии и сколько высвободится. Чтобы не уйти в минус.

– Да ничего в минус не уйдет, там делов-то – пассивировать центры роста через какой-нибудь ингибитор или даже каталазу, – сказала Сигма и осеклась. Она это знала! Она по-настоящему это знала! Не выучила, как меры по выявлению очага инфекции на курсе, а знала и умела пользоваться этими знаниями, как умела выбирать выдержку и ширину диафрагмы в солнечный день. Почти на автомате. – Ничего себе, – прошептала Сигма. – Сколько я всего знаю.

– Да, я тоже всегда удивлялся, – рассмеялся Мурасаки. – В том, что касается физиологии и биохимии ты еще после первого курса меня уделывала. А ведь у меня была фора в три года!

– Это надо осмыслить, – серьезно сказала Сигма. – Пойдем есть.

Но за едой Сигма неожиданно для себя заговорила совсем о другом.

– Что мы должны делать? – спросила она, раскладывая по тарелкам рагу из баранины и бобов. – Чтобы спасти мир? У тебя есть какой-то